— От Изби? — не понял папа. — Ты говоришь о ребенке?

— Я называю сестренку Изби, — пояснила я. — По-моему, так лучше.

После секундного замешательства папа выпалил на одном дыхании:

— Оден, я люблю Фисбу и ради нее, как и ради тебя, сделаю все на свете. Тебе ли не знать?!

Те же самые слова, только чуть раньше, прозвучали из уст мамы, и я поверила ей. А вот папиным клятвам что-то не слишком верится. Наверное, потому, что мама пришла ко мне сама. Она проделала долгий путь, который дался нелегко. Наверное, пришлось вернуться в прошлое и задуматься над совершенными ошибками, и все только с единственной целью — встретиться на перекрестке, где наши пути когда-то разошлись. А папа не желал сдвинуться с места и привык ждать, когда прибегут к нему, да еще попросят прощения за его же грехи.

— Докажи, что не лукавишь, — попросила я.

Он опять замолчал, потом уточнил:

— И каким образом?

Иногда желания исполняются с первого раза, порой нужна вторая попытка, а вот на третий раз, говорят, происходят чудеса. Мне не узнать этого самой, пока опять не сяду на велосипед, если, конечно, не хочу навсегда потерять любимого человека.

Сняв с вешалки черное платье с бусинками, я разложила его на кровати, а отцу посоветовала:

— Догадайся сам, а мне еще надо кое-куда еще успеть.

Нет, я честно решила, что поеду на машине. Даже ключи захватила. Но когда, шурша платьем, выбежала из дома и у самого крыльца заметила скромно притулившийся новый велосипед… через секунду уже садилась на черное сиденье. Поставив ноги на педали, я попыталась вспомнить все, чему в течение последних недель меня учила Мэгги, и осторожно тронулась с места, пока не передумала.

Как ни странно, пока я ехала по дорожке на шатком, но пока — к счастью — не падающем велосипеде, все мысли вертелись вокруг мамы.

Повесив трубку после разговора с отцом, я надела платье, быстро подобрала к нему босоножки и схватила сумку. Оставалось уложить Изби в коляску — и в путь! Не тут-то было! Стоило пристегнуть ее страховочными ремнями к люльке, как малышка сначала недовольно захныкала, а потом и вовсе издала оглушительный рев.

— Ох, нет, — сокрушалась я, поглядывая на покрасневшее личико — самый верный признак того, что плач продлится не пять минут. — Это плохо.

— Ей не нравится в коляске? — спросила мама из-за спины.

— Обычно нравится. Не знаю, чего она вдруг завелась. — Я склонилась, поправляя ремни, но Изби заревела еще громче, яростно суча в воздухе маленькими ножками. — Лучше останусь. А то она не скоро успокоится.

— Чушь! — Мама жестом отстранила меня от коляски, расстегнула ремешки и взяла Изби на руки. — Я присмотрю за ней, а ты иди и веселись.

Помимо воли на лице отразилось недоверие, смешанное с удивлением, и мамане преминула обиженно заметить:

— Оден, я вырастила двоих детей, и меня можно смело оставить на пару часов с младенцем.

— Конечно, — быстро согласилась я. — Просто… страшновато бросать ее в таком состоянии.

— В каком состоянии? — удивилась мама, крепче прижимая малышку к груди и легонько похлопывая по спине. Странно, когда Изби спокойно лежала на руках, маме было не по себе, а теперь, слушая оглушительный рев, она выглядела вполне уверенно. — Просто ребенок таким образом общается с нами. Ведь говорить она пока не умеет.

— Действительно хочешь остаться? — спросила я, перекрикивая громкий плач.

— О чем разговор? А ты езжай по своим делам. — Мама прижала малышку к плечу, продолжая легко похлопывать по спинке и приговаривать: — Вот так, вот так. Расскажи, расскажи мне все-все.

Мама размеренно шагала по кухне, укачивая Изби. Шажок-хлопок, шажок-хлопок. Из-за ее плеча выглядывала недовольная сестричка: глаза заплаканы, рот от крика перекошен. Но постепенно она стала успокаиваться, и плач становился все тише и тише, пока не прекратился совсем, и стали слышны лишь звуки маминых шагов и шепот:

— Ш-ш-ш, ш-ш-ш, все будет хорошо.

Меня поразил тихий, обволакивающий сознание голос, произносящий такие знакомые слова! Так это был не сон и память воспроизводила в голове мамин голос!

«Все будет хорошо!» — повторяла я вполголоса, с глухим стуком съезжая с тротуара на улицу. Хорошо, что на дороге отсутствуют машины, и очень жаль, что рядом нет Мэгги, которая всегда бежала следом, в трудную минуту поддерживая велосипед сзади, и отпускала в нужный момент, когда я чувствовала себя достаточно уверенно.