В заднем кармане вдруг неожиданно «пикнул» телефон. Вынув его, я взглянула на экран.

Я перечитала сообщение несколько раз. Значит, никогда не поздно! Тут послышался очередной сигнал о сообщении.

— Кто так поздно пишет тебе? — поинтересовалась Хайди, заходя внутрь. В одной руке — Изби, в другой — телефон.

— Это мой несостоявшийся кавалер на выпускном балу, — пояснила я. — Длинная история.

— Да? — переспросила она и вдруг запричитала: — Ох, да… Господи! Оден…

Я вздрогнула и оглянулась, решив, что за спиной либо начался пожар, либо произошел обвал.

— Что? Что случилось?

— Выпускной! — Хайди встряхнула головой. — Как мы раньше не додумались! Великолепная тема для пляжной вечеринки! Ночь выпускного бала! Просто класс!

Она схватилась за телефон, набирая чей-то номер, а когда трубку подняли, громко провозгласила:

— Выпускной! — Пауза. — Тема для пляжной вечеринки! Классно, да? Смотри, гости наденут нарядную одежду, а мы выберем короля и королеву бала, заведем приятную музыку и…

Хайди восторженно продолжала развивать тему вечеринки, а я поднялась наверх в комнату, где меня дожидались учебники и блокноты. Правда, желание читать пропало. Лучше подышу соленым морским воздухом.

На столе лежал одинокий лэптоп. Я машинально включила его и нашла в поисковике нужный сайт.

«Соревнования „Прыгающие байки“ в Рандаллтоне», — набрала я на клавиатуре. Нашлось около десяти видеороликов, среди которых я выбрала один-единственный с ярлыками-тегами «Стокк» и «Рампа».

Тот же видеоролик смотрели в «Клементине» — я узнала задний фон и знакомый шлем. Трюки в велопарке не шли ни в какое сравнение с тем, что творил на рампе Илай. В его прыжках чувствовалась грация и обманчивая легкость, ведь таких результатов непросто добиться. С каждым разом он взлетал все выше и выше в воздух, а вместе с ним выпрыгивало из груди мое сердце. До чего же опасный вид спорта, но как завораживает красотой бесшабашных трюков! А может, любое дело, если приложить все усилия, дает потрясающие результаты? Иногда рискуют жизнью, чтобы добиться желанной цели. И чем рискованнее занятие, тем больше хочется убедиться, что оно того стоит.

Следующим утром, после недели невразумительных телефонных разговоров, я наконец-то решилась навестить отца в гостинице. Обросший щетиной, папа встретил меня в темном номере с зашторенными окнами. Открыв дверь, он тут же рухнул на незаправленную постель, заложил обе руки за голову и закрыл глаза.

— Ну, расскажи, — попросил он, шумно вздыхая. — Как идет жизнь без меня?

Помпезный тон вызывал два желания: закатить глаза и промолчать или ответить честно, но я выбрала третий вариант и задала встречный вопрос:

— Разве ты не разговаривал с Хайди?

— Разговаривал? — Папа усмехнулся. — Да, мы говорим, но смысла в таких разговорах нет. У нас разные взгляды на жизнь, и общий язык найти невозможно.

Вот только не надо в деталях описывать ваши проблемы! Вполне достаточно знать об их существовании, признавая Самыми Глобальными и Неразрешимыми. Впрочем, раз уж пришла, придется копаться в подробностях очередного скандала.

— Это… из-за ребенка?

Он слегка приподнялся и удивленно посмотрел на меня:

— Это она так сказала?

— Хайди мне ничего не рассказывала, — успокоила я папу, раздвигая тяжелые шторы. — А спрашиваю потому, что хочется поскорее вас помирить. Только и всего.

Папа с интересом наблюдал, как я собираю пустые стаканчики из-под кофе и пакеты с фастфудом, разбросанные по номеру.

— Такая забота настораживает, — заявил он. — Особенно если учесть, что Хайди тебе не нравится.

— Что? — Я бросила пару испачканных в кетчупе салфеток в переполненную корзину для мусора. — Напротив, очень нравится.

— Значит, она тебе не кажется глупенькой Барби?

— Нет. — Я старательно отогнала мысль, что еще недавно думала о Хайди именно как о пустоголовой кукле. — С чего ты взял?

— Твоя мать считает ее глупышкой, — мрачным голосом пояснил папа. — А у вас на многое одна точка зрения.

Я мыла руки в ванной комнате и, услышав его слова, взглянула на свое отражение в зеркале, но через секунду отвернулась, сгорая от стыда. Когда-то мамино мнение действительно очень много для меня значило.