Кенникот кивнул. Он вспомнил, как поскользнулся на кухонном полу в то утро, когда влетел в квартиру 12А.

Гарднер уже держал наготове страшного вида хирургические щипцы. Они раздвинули кожу. Маккилти продолжал комментировать в крохотный микрофон, методично отрезая и осматривая внутренние органы. Гарднер раскладывал все это по отдельным сосудам, снабжая каждый из них соответствующей наклейкой, словно готовил к отправке мясные продукты. Оба двигались будто в хорошо отрепетированном танце — шеф-повар и помощник.

— Гм, — недоуменно хмыкнул Маккилти. — Нож вошел под грудину. Кровь попала в средостение — не в брюшную полость. — Он взглянул на Грина. — Говорите, ее обнаружили в ванне?

Грин кивнул.

— Гм, — вновь хмыкнул Маккилти. — Если бы она стояла на сухом месте, там не оказалось бы ни капли. Вот в чем причина. — Он вытащил нечто белое, похожее на губку округлой формы. — Разрез грудной аорты.

Маккилти положил извлеченную массу на чистый хромированный поднос и махнул Кенникоту.

— Взгляните. — Он подвинул ее ближе к краю, точно повар, проверяющий готовность мяса. — Вот и все, что требовалось. У бедной девочки не было ни шанса. Аорта — основной источник кровоснабжения. Кровь находится под давлением. Стоит ее перерезать, и вам конец.

Неопытный глаз вряд ли смог там что-либо разобрать, однако когда Маккилти указал на нужное место, Кенникот увидел и измененный цвет, и разрез. Было жутковато вот так воочию убедиться, насколько легко могла угаснуть чья-то жизнь.

Он старался не думать о том, что его брат лежал здесь же, на этом холодном столе, а расторопный мистер Гарднер сортировал его органы. Но он не мог оторвать глаз от обнаженного тела, которое только что было вскрыто и выпотрошено.

Прошло уже сорок восемь часов с того момента, как Дэниел Кенникот заступил на ночное дежурство с Беринг, и тридцать шесть часов с тех пор, как занимался этим делом. Он чувствовал, как усталость берет свое.

Гарднер взял иглу с нитью и принялся зашивать Кэтрин Торн.

— Все остальное — скучные медицинские формальности, — сказал Маккилти, глядя на Грина и затем на Кенникота. — Вам нет смысла здесь больше оставаться.

«Наконец-то я смогу поспать», — думал Кенникот в надежде, что ему ничего не приснится.

Всякий раз, направляясь с портфельчиком по Бей-стрит из своего офиса на Кинг-стрит в зал суда в старой городской ратуше, Нэнси Пэриш испытывала волнение. Особенно утром.

Ее наблюдательный отец однажды сказал, что Торонто — город прямых улиц и правильных углов — построен шотландскими банкирами, чтобы делать деньги, а не для того, чтобы любоваться прекрасным озером, лесами и долинами. В принципе он был прав, но Бей являлась редким исключением в этой прямоугольной городской сетке.

Выходя из офиса на север, ей было видно, как улица устремлялась, через несколько кварталов, к Куин-стрит (как и в любом другом городе Канады, большом или маленьком, некоторые улицы Торонто носили «монархические» названия), затем поворачивала налево, огибая старую городскую ратушу с башней, которая возвышалась посередине Бей словно восклицательный знак.

Бей-стрит считалась финансовой «столицей» страны — эдакой канадской Уолл-стрит, — и десятиминутная прогулка по ее узким многолюдным тротуарам была похожа на экскурсию в экономическое прошлое города. В ее начале преобладали изящные современные небоскребы (каждый — собственность одного из пяти крупнейших банков страны). Их названия разнились: от педантичных — «Банк Новой Шотландии» [20] и «Монреальский банк» — до претенциозных: «Торонтский банк Содружества наций», «Королевский банк Канады» и «Канадский имперский торговый банк». Далее к северу сталь и стекло сменялись более старыми каменными постройками, начиная с «Торонтской фондовой биржи» и следующим за ней кварталом элегантных высотных офисных домов в стиле ар-деко, [21] возведенных в золотое для города время: десятых — двадцатых годах двадцатого столетия. У большинства из них были выразительные названия, типа «Северное Онтарио», «Стерлинговая высотка» или «Канадский дом».

Далее начиналось строительство. На западной стороне большой земельный участок приобрел Доналд Трамп, и вот уже несколько лет огромная рекламная растяжка возвещала о грядущей сдаче в эксплуатацию нового жилого дома. К северу от растяжки целый городской квартал был огорожен сетчатым проволочным забором, за которым мощная строительная техника сносила старый бетонный парковочный гараж.

Квартал перед Куин-стрит занимало здание «Хадсон-Бей компани» — прабабушка универсальных магазинов. Сейчас его звучное имя сократилось до «Бей», а само здание было частично демонтировано. Однако, подобно рафинированным дамам из прошлых веков, которые с возрастом лишь худели, доброкачественный остов здания остался неприкосновенным.