Шрифт:
Вдобавок ко всему висящий в углу комнаты огромный старый радиатор не поддавался регулировке. Порой, когда он замерзал ночью, утром температура в помещении оказывалась ниже нуля. Оттаивая, агрегат издавал оглушительный стук. В другие дни он вдруг ни с того ни с сего нагревал комнату до несносной жары. Единственное на все помещение маленькое круглое окошко под потолком не один десяток лет было наглухо закрашено.
Время подходило к обеду, а в помещении все еще стояла жара. Открыв дверь, Фернандес начал резко двигать ею взад-вперед, тщетно пытаясь хоть как-то разогнать жару.
«Вот чем приходится заниматься на работе, пока никто не видит».
В конце концов он решил отказаться от этого бесплодного занятия и просто оставил открытыми обе двери.
Вскоре в широком коридоре появились детектив Ари Грин и пожилая супружеская пара. На вид супруги как нельзя лучше подходили друг другу.
Встречаться с близкими погибших в присутствии ведущего расследование офицера — стандартная процедура. Они шли в сопровождении полной дамы в колышущемся при ходьбе платье и «биркенштоковских» [18] сандалиях. Она держала в руке планшетку с зажимом для бумаги, на обратной стороне которой был приклеен большой стикер в виде красного сердечка, а над ее внушительных размеров левой грудью красовался значок службы по оказанию помощи жертвам преступлений. На нем значилось ее имя: Энди.
18
«Биркеншток» — немецкий обувной бренд, особенно известный, в числе прочей обуви, сандалиями благодаря удобной ортопедической пробковой или резиновой стельке. С 1967 г. подобная обувь стала выпускаться и продаваться и в США; с 1980 г. завоевала особую популярность среди медицинского и прочего персонала, проводившего много времени на ногах.
— Доктор и миссис Торн, — поздоровался Фернандес.
— Зовите нас Арден и Элли. — Торн ответил твердым рукопожатием. — Мы нелюбим официоза.
Торн оказался выше, чем ожидал Фернандес, и в его руках чувствовалась сила. Он был в массивном свитере, с перекинутым через левую руку длинным — в три четверти его роста — кожаным пальто на шерстяной подкладке. Смотрел прямо в глаза. Хороший знак.
Миссис Торн была немного ниже его, в консервативного покроя платье с длинными рукавами и с тяжелым шерстяным пальто в руках. Ее шея и плечи были обмотаны ярко-красной шалью. Она слабо пожала его руку.
— Спасибо, что приехали, — начал Фернандес. — Надеюсь, машин было не так много.
— Здесь их всегда много, — ответил Торн. — Не знаешь, на что рассчитывать. А у нас в Кинг-Сити все завалило снегом. Пришлось целый час расчищать трактором дорожку.
— Проходите, пожалуйста, в комнату, присаживайтесь, — пригласил Фернандес. — Здесь, к сожалению, очень жарко. Здание старое, трудно что-то нормально отрегулировать.
— У нас старый дом, и все то же самое, — ответил Торн. — То жара, то холод — не поймешь.
Становилось ясно, что говорить от имени семьи будет он.
«Вот и хорошо, — подумал Фернандес, — для начала просто поболтаем».
Он взглянул на миссис Торн.
— Разрешите вашу шаль?
Она мельком посмотрела на мужа.
— Элли слишком застенчива, — ответил за нее Торн. — Надеюсь, вы не против, если сегодня по ее просьбе говорить буду я. Вы же понимаете, Кейт была нашим единственным ребенком.
— Конечно, — кивнул Фернандес.
Никогда не знаешь, какой окажется очередная семья. Кто-то приносил фотографии, письма и даже видео и мог говорить часами. Другие просто болтали о чем угодно, только не о деле и не о своих любимых. Но все же находились те, кто молчал. Именно с ними сложнее всего, поскольку невозможно постичь глубину переживаемого ими горя. Однако в одном они все похожи: цепляются за каждое сказанное вами слово точно пациент, внимающий хирургу перед сложной операцией.
— Хочу вас заверить: мы очень серьезно подходим к делу вашей дочери, — произнес Фернандес, глядя на Торна. Они разместились на двух кушетках, стоящих по обе стороны деревянного журнального столика. Грин с Фернандесом сели напротив четы Торн. «Служебная» Энди примостилась поодаль. — Я всегда начинаю с одного и того же вопроса: какие есть вопросы у вас?
Это могло стать моментом истины. У людей частенько оказывался заранее подготовленный список. Обычно все хотели знать, сколько продлится суд, какое наказание грозит обвиняемому, придется ли им давать показания.
Мельком посмотрев на жену, Торн вновь перевел взгляд на Фернандеса. После некоторой заминки он глубоко вздохнул. Фернандес встретился взглядом с Грином. Среди многочисленных книг на краешке стола он предусмотрительно поставил коробку салфеток «Клинекс» — не так, чтобы она бросалась в глаза, но в пределах удобной досягаемости.
Сунув руку в карман пальто, Торн вытащил клочок бумаги.
«Ну вот, — подумал Фернандес, — видимо, детские фотографии дочери».
Но это оказалось не фото, а маленькая прямоугольная белая бумажка.
— Где в этом чертовом месте можно поставить машину так, чтобы не платить ежедневно по тридцатке? — с досадой выпалил Торн и жестом игрока в покер бросил на журнальный столик чек.
Глава 19
— Мы знаем, что ваш рабочий день начинается очень рано, и благодарим за то, что согласились прийти к нам сегодня днем, — распинался Ари Грин перед Доналдом Дандасом — радиоведущим, заменившим Кевина Брэйса в программе «Рассвету навстречу». Грин раньше не встречался с этим человеком и даже не видел его фотографии, но много раз слышал его голос по радио, когда тот появлялся в качестве приглашенного ведущего передачи. Радиожурналист выглядел моложе и стройнее, чем Грин представлял. Он не переставал удивляться подобным вещам. Когда долгое время слышишь чей-то голос по радио, невольно рисуешь в воображении образ человека. И он неизменно ошибочен.