«А может, это „что-то“ есть во всех людях из шоу-бизнеса… — думал Грин. — Такое впечатление, что все, что они говорят, на сто процентов отрепетировано».

— Вы общались с Брэйсом вне работы? — поинтересовался Грин.

— Не особо, — ответил Дандас. Казалось, этот вопрос вызвал у него заминку. — Честно говоря, у нас были разные сферы общения. Я имею в виду, он был женат, а я — холост. К тому же мы принадлежим к разным поколениям.

Грин кивнул. Выражение «честно говоря» — классический пример промедления с целью уклонения от прямого ответа. Хитрые свидетели частенько пользовались этим, чтобы выиграть время и правильно сформулировать ответ. Дандас сбился с ритма. Это было почти незаметно, но это случилось.

Грин часто читал лекции в полицейском колледже, где вел курс «Техника опроса свидетелей». Он подчеркивал, что в любой беседе наступает некий поворотный момент. «Если беседа идет нормально, рано или поздно наступает момент истины, — говорил он студентам. — Определите его. Если вы добросовестно подошли к выполнению домашнего задания и правильно готовили беседу, тут же задайте прямой вопрос».

Грин подождал, пока Кенникот закончит делать запись. Он резко положил папку, и она звонко шмякнулась об стол. С широкой улыбкой он посмотрел на Дандаса в упор.

— Когда-нибудь были у Брэйса дома?

— Так, пару раз.

— А Кевин Брэйс у вас? — Грин уже не делал пауз. Он стал сыпать вопросами один за другим.

— Кажется, нет. Не думаю.

«Не думаю». Очередное промедление. Не меняя ритма, Грин методично продолжал. Это была та самая техника при наступлении поворотного момента.

— А Кэтрин Торн? — Грин старался говорить спокойно, словно интересуясь, который час. — Она у вас бывала?

Дандас украдкой взглянул на дверь.

Грин и Кенникот выжидающе молчали. Дандас окончательно замешкался с ответом, сбивая свой «ритм». С каждой секундой, по мере усугубляющейся тишины, он чувствовал себя неуютнее.

— Э… э… я могу не отвечать на этот вопрос? — выдал он наконец.

Грин почувствовал, как заколотилось сердце, однако постарался сдержать эмоции. Медленно взяв со стола папку, он вновь раскрыл ее. Это был уже не спектакль. В голову пришла одна мысль, и он хотел кое-что прочесть. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы найти то, что искал. Он несколько раз кивнул, прежде чем повернуться к Дандасу.

— Она приходила к вам утром по четвергам?

— Я бы хотел поговорить со своим адвокатом. — Дандас скрестил руки на груди.

— Нет нужды, — ответил Грин. — Вы пока не арестованы. И можете уйти в любой момент. Дверь не заперта.

Сунув руку в карман пиджака, Грин вытащил бумажник и достал визитку. Он понимал, что Дандас больше не ответит ни на один вопрос.

— Вот, пожалуйста. — Он протянул ему свою визитку. — Пусть ваш адвокат позвонит мне. — Он вновь опустил взгляд на папку и через мгновение услышал скрип ножек отодвигаемого Дандасом стула об бетонный пол. Когда дверь захлопнулась, Грин посмотрел на Кенникота.

— Нравится? — Он видел, что Кенникот очень устал. Они занимались расследованием второй день без перерыва, а накануне парень не успел очухаться от ночной смены.

— Сам на это подписался, — ответил Кенникот.

— Вот так, как он, во время беседы по делу об убийстве от меня уходили лишь четверо, — сообщил Грин, убирая тетрадь.

— И что потом?

Грин пожал плечами.

«Так же отреагировал бы и мой отец», — подумал он.

— Их всех признали виновными.

— Невеселая для него перспективка-то? — заметил Кенникот.

— Не полагайся на статистику, — возразил Грин. — Она, как правило, ничего не доказывает.

Кенникот кивнул.

«А он способный ученик, — подумал Грин. — К тому же чертовски целеустремленный».

— Теперь у нас — вскрытие. — Кенникот посмотрел на часы.

— Встретимся в шесть в морге, — ответил Грин. — А потом отправлю тебя домой. Отдохнуть.

Чем Дэниелу Кенникоту запомнился морг, так это вонью разлагающейся плоти. Неописуемой и незабвенной. И еще звуком. Звуком электропилы, спиливающей по кругу верхнюю часть черепа точно макушку сваренного вкрутую яйца.

Кенникот побывал здесь лишь однажды, на опознании тела брата, однако воспоминания прочно засели в голове. Сегодня, когда его попросили посидеть в комнате ожидания, он, просматривая номер журнала «Ньюсуик» годовой давности, изо всех сил пытался сосредоточиться на настоящем. Грин просил его быть здесь к шести. Он пришел на пятнадцать минут раньше.