— Саммерс наглый тип, — отметил Диполо. — Однако он прав.

Зазвучало второе голосовое сообщение: «Это я. Коста-Рика. Ты просто не поверишь, какое замечательное предложение! И у них есть нудистские пляжи с этими молодыми…»

Пэриш решила выключить телефон. Взглянув на Диполо, улыбнулась.

— Зелда? — улыбнулся он в ответ.

— Мой личный планировщик досуга, — ответила она.

Диполо кивнул. Последовала длительная пауза.

— Ты в порядке, Нэнси? — спросил он наконец.

Пэриш кивнула. С тех пор как стала работать по делу Брэйса, они с Диполо словно заключили негласное соглашение. Могли обсуждать все, что касалось их адвокатской практики: другие дела, нюансы аренды и содержания офиса, традиционные сплетни о судьях и прокурорах — все на свете, кроме одного, — Кевина Брэйса. Пэриш понимала: Диполо жаждал что-нибудь от нее узнать, чтобы, оставаясь молчаливым партнером, подбрасывать ей идеи, обсуждать стратегию.

Ей жутко хотелось ему довериться. Сказать: «Тэд, с подобным я еще не встречалась. Мой клиент отказывается со мной говорить. Не произносит ни слова. Лишь раз в неделю пишет мне таинственные записки с обычной информацией. Ни разу ни о чем не попросил, кроме того, чтобы я ни одной душе не говорила о его молчании».

— Все прекрасно, Тэд, — заставила себя улыбнуться Нэнси.

— Послушай, — заговорил Диполо, — можешь заткнуть меня в любой момент, но, на мой взгляд, дело напрашивается на вторую степень. Десять лет. Когда Брэйс выйдет, ему будет семьдесят три. Первая будет равноценна смертному приговору. Или я о чем-то не знаю?

— То же самое говорит Саммерс. Он нас просто к стенке припер со второй степенью. Однако Фернандес не поддался. Очевидно, что на него здорово давят сверху.

Диполо кивнул.

— Даже если Фернандес и хотел бы все урегулировать, Фил Каттер и вся эта прокурорская свора ему не даст. И все же… Чем он может обосновать первую степень без очевидного мотива?

Пэриш подняла сжатую в кулак ладонь и стала разгибать один палец за другим.

— Кэтрин Торн умерла от смертельного ножевого ранения в ванне. Это раз. На кухне Брэйса найден спрятанный нож. Это два. Он признался разносчику газет мистеру Сингху. Это три. И мы больше не будем говорить на эту тему. Это четыре. Ты идешь домой и наслаждаешься ужином со своими детьми. Это пять.

Диполо — в прошлом прокурор — стал адвокатом четыре года назад, когда заболела жена. У них двое детей — на тот момент им было тринадцать и пятнадцать лет. Он решил, что, сменив профиль, сможет сделать рабочий график более гибким, что поначалу и случилось. Жена умерла годом позже. С недавнего времени Пэриш стала замечать, что по мере взросления детей он все больше погружается в работу.

— Указывая на Кевина Брэйса, прокуратура словно хочет показать: «Смотрите — никто не застрахован», — заметил Диполо.

— Иди готовь ужин, Тэд! — воскликнула Пэриш.

— Повнимательнее с Саммерсом. Он хоть и старый пердун, но его нельзя недооценивать. Если он зол на обвинение, то попытается тебе подыграть. Он уже давал это понять?

— Пока не расслышала. Что у нас сегодня на ужин?

Диполо глубоко вздохнул.

— Сегодня у нас лазанья, салат «Цезарь», фаршированные блинчики и горячий суп. Включил в меню все полезные ингредиенты.

— Тогда до завтра, суперпапа, — улыбнулась Пэриш. — Мне еще нужно прослушать шестнадцать дурацких сообщений.

— Не задерживайся допоздна, Нэнс, — улыбнулся в ответ Диполо. — И кстати, с Днем Валентина. — Он вынул из-за спины дорогущие шоколадные конфеты и кинул коробку ей.

Несколько секунд спустя она услышала звук захлопнувшейся входной двери. Пэриш взглянула на телефон, затем перевела взгляд на экран компьютера и, наконец, на коробку с конфетами. И вдруг почувствовала, что жутко голодна.

Она раскрыла коробку. В ней было уложено с дюжину сделанных вручную шоколадных конфет, все разные. Она отправила первую попавшуюся в рот. Необыкновенно вкусно.

«Давал ли мне Саммерс что-то понять?» — размышляла она.

Нэнси потянулась за следующей шоколадкой. Великолепный вкус. Смутная мысль мелькнула в голове. Она взяла третью шоколадную конфету.

«Ммм, как вкусно».

Что же? Четвертая отправилась в рот сразу за третьей.

«Вкуснятина. Думай, Нэнси, думай».

Каждая следующая конфета оказывалась вкуснее предыдущей. Нэнси прозрела лишь на девятой.

— О Боже! — невольно вырвалось у нее. — Как же до меня не дошло?! — Она вновь посчитала, разгибая пальцы, и рассмеялась. — Неужели Тэд все понял?