— Не для протокола, — пробормотала Пэриш. — Саммерс пытался добиться второй степени, но обвинение упорствует.

— А Брэйс как? — поинтересовался Аманква, затягивая шнурки на ботинках коньков. — Пошел бы на это?

Пэриш закончила шнуровать свои «сапожки», встала и постучала клюшкой по закрепленному на полу резиновому покрытию для защиты лезвий коньков.

— Знаешь же, что я не могу тебе ничего сказать.

— Понятно. — Аманква продолжал зашнуровывать второй конек.

А на катке уже вовсю бушевали страсти, и в разреженном ночном воздухе то и дело раздавались вопли игроков. Пэриш покрутила в руке клюшку.

— Мне нужно попросить тебя об одолжении, — сказала она.

Аманква ничего не ответил. «Отработанный прием для интервью», — отметила Нэнси и вновь уселась рядом с ним.

— Это может стать ключевым моментом моей защиты. Речь идет о так называемом признании Брэйса.

— Буду рад помочь, — отозвался Аманква.

Она выдохнула, и в воздухе образовалось белое облачко.

— Тебе понадобится помощь кого-нибудь из зарубежного отдела, — продолжала она.

— Это то самое место, куда я все время стремился. У меня там отличные контакты.

Часы на башне зазвонили вновь. Теперь, отыграв все четыре части мелодии, они четко пробили двенадцать раз.

«Свобода приходит после полуночи», — подумала Пэриш и, повернувшись к Аманкве, постучала клюшкой ему по конькам.

— Потом тебе все расскажу. А сначала давай-ка немного позанимаемся хоккейной терапией.

— Дэниел, вот уж кого-кого, а тебя-то я меньше всего ожидала здесь встретить, — прозвучал знакомый женский голос. Опустив меню с китайской кухней, он увидел Джо Саммерс: шикарные волосы, как всегда, подобраны наверх, — а рядом с ней почти лысого весьма упитанного мужчину в свободном синем костюме.

— Привет, Джо, — поднимаясь, ответил Кенникот.

— Дэниел, это Роджер Хамфриз — «мистер Все» с моей прежней работы. Роджер, это Дэниел Кенникот. Мы вместе учились на юридическом.

Протянув руку, Хамфриз поприветствовал его твердым рукопожатием.

— Очень рад познакомиться! — воскликнул он. — Друзья Джо — мои друзья.

— Может, присоединишься к нам? — Саммерс слегка потянула Кенникота за руку.

— Благодарю, но я не хотел бы навязываться.

— Перестань, — не отступала она. — Китайскую еду приятнее поглощать в большой компании. Наш столик там, в глубине.

— Да все прекрасно, уверяю вас, — поддержал Хамфриз. Его большая круглая физиономия сияла. — Мы там все из одной фирмы. Во главе со мной.

— Моя прежняя юридическая контора, — пояснила Саммерс. — Это стало нашей традицией на День святого Валентина: все одинокие собираются здесь.

— Да, и мы по-прежнему приглашаем Джо, хотя она покинула нас, алчущих денег дельцов с Бей-стрит, встав на путь справедливости и правосудия, — добавил Хамфриз. Невероятно, но его физиономия, казалось, становилась от улыбки все шире. — Она нужна нам. Может заказывать по-китайски.

— Правда? — удивился Кенникот, глядя на Саммерс.

— Да, — отозвалась она, вытягивая меню из рук Кенникота. — Знаю кантонский и мандаринский диалекты.

Они вместе прошли сквозь занавеску из красных и белых бусин и оказались в большом квадратном помещении. В зале было много молодых китайцев, которые привели сюда своих девушек, но были также и семейные люди, и даже бабушки и дедушки с внуками. В центре за большим круглым столом сидели люди в деловых костюмах. Это была единственная в зале компания, состоящая из белых, чернокожих и малайцев.

Саммерс подвела Кенникота к столу и, представив его многоликому сборищу, села рядом с ним.

— Все послушайте меня, — объявила Джо. — Положите ваши меню. Мы закажем предлагаемые нам сегодня особые блюда. — Она показала на дальнюю стену, где на многочисленных листках плотной цветной бумаги были нарисованы китайские иероглифы. Единственное, что смог там разобрать Кенникот, — цены.

К столу подошла худенькая официантка.

— Здравствуйте, как дела? — спросила она на ломаном английском и улыбнулась Джо Саммерс. — У нас сегодня очень вкусная еда. Какой номер в меню?