Жильцы общежития испуганными взглядами провожали Члена, словно приговоренного к смерти. Сергей терзался любопытством: что эти два скота натворили, что так сильно рассердили братву Паши Степного, а потом и своего босса Вазелина?

Бросив Члена на заднее сиденье «десятки», не щадя машины, рванули со двора. Движок ревел. Оглядываясь назад, Демон серьезно спросил:

– Что сотворил, ублюдок? Пепса убили, на хрен!

Член вздрогнул, стал смотреть в окно, потом вдруг резко, визгливым голоском, закричал:

– Шалаву одну опустил!

– Какую шалаву?

– Дочь профессора Устинова. Он мне пару влепил за пропуски, мразь. Урод! Козел! Мы с Пепсом к нему подвалили, унижались – нет, он принципиальный. Мы тогда его курву выцепили на улице, надавали пощечин и стали бабахать в подворотне. Она стонала на весь двор, аж папашка услышал. Выскочил в одних тапках, фуфел, стал орать, ментами грозить. Его сучка свернулась в комок, ревет. Устинов орет: «Вы отчислены! Вам хана!» Ну, Пепс не выдержал, врезал ему кулаком в нос. Устинов упал. А Пепс говорит: «Не убивать же козла теперь! Мы так сделаем, что он у нас на коротком поводке остаток жизни будет. Сам дочь свою к нам водить станет и красные дипломы оформит». Содрал с него штаны от пижамы и впер ему.

– Че, вы Устинова опустили?! – Демон скривился, не веря услышанному.

– А что было делать? Решили – опустим, и он наш, не рыпнется никуда. На мобильник снимали это дело. Оттрахали. Его курва увидела, заорала, как умалишенная, убежала куда-то.

Демон судорожно сжимал руль, смотрел на дорогу. Сергей ошалел – в голове не укладывался такой беспредел – за двойку запетушили! Вот так вот…

Скоро показались сосновые аллеи у ворот Главного завода. «Десятка» вынеслась на широкую площадку, где теснились знакомые Сергею джипы «вазеловских», джипы и «Мерседесы» братвы «степных». Вопреки его предположению, «вазеловские» не бросились слепо «гасить» степных, а собрались на «стрелку». Давно минули времена диких девяностых, когда, словно в Чикаго тридцатых годов прошлого столетия, сначала стреляли, а потом и разбираться не требовалось. Сейчас в бандитской среде смертоубийство применялось только в самых крайних случаях, и все это оформлялось таким образом, чтобы не портить городу отчетности по преступлениям – сплошь несчастные случаи да бытовухи.

Затормозив, Демон вышел, не глуша двигатель. В машине остались Сергей и трясущийся Бычий Член. Сергею было ясно, что Вазелин ради мира готов откупиться головой Харви Райнота – порноактера.

– Харви, как зовут дочь Устинова? – спросил Сергей.

– Анжела.

– Сколько ей лет?

– Лет двадцать. Не знаю.

– Почему вам пришла в голову мысль отыграться на дочери профессора?

– А на ком еще? Моральное удовлетворение хотели…

– Да… А Степной за кого вступился – за профессора или его дочь?

– Не знаю. Профессор повесился ведь. От стыда.

– Как повесился? Да вы что! – Сергей вновь испытал шок. – Когда?

За машинами тесно толклись боевики Вазелина и Паши Степного, все вооруженные. Всех вместе человек пятьдесят. Там же были и сами главари. Судя по тому, что очень уж перемешанно стояли члены двух преступных группировок, немедленной яростной разборки не предполагалось.

Голос Харви звучал сзади Сергея приглушенным фоном:

– Когда повесился? Вчера. Мы пытались найти его дочь, чтобы она не успела настучать… Но мы думали, она к ментам кинется, а она сбежала в фашистскую деревню.

– Какую? – обернулся к нему Сергей, снова испытав удивление. Что творится в родном городе! Он жил своей маленькой жизнью и никак не предполагал, даже работая «ментом», такого разгула.

– Холуево. Фашисты там живут. Туда азиаты, гастарбайтеры и другие не-славяне – ни ногой, первый же встречный прямо посреди улицы топором зарубит.

Сергей удивлялся все больше – никогда не подозревал, что пригородная деревня Холуево населена расистски настроенными селянами. Деревня скинхэдов – это номер!

– Эй, Член! – замахал из толпы боевиков Демон.

– Прощай, – выдавил мрачно Член, толкнул дверцу и шагнул из машины.

Сергей видел, что парень двигается, как лунатик. Вот он вошел в толпу, продираясь к центру. У Сергея вспотели ладони – его сейчас убьют, этого порнопридурка, пусть и беспредельщика, но Сергею вдруг стало его жалко – по-человечески.

– Не позволю российских профессоров! – прогремел раскатистый бас.

Бах!

Выстрел вспугнул сорок с берез. Боевики проворно потопали к своим машинам. На враз опустевшей площадке осталось лежать тело Харви Райнота, носившего скотское прозвище Бычий Член.

Вместе с Демоном к «десятке» пришел Вазелин. Он сел сзади. «Десятка» сразу сорвалась с места. Следом покатили джипы с боевиками. Вазелин молчал, сопел. Сергей не знал, имеет ли право прервать тишину.

Вазелин заговорил сам:

– Как дела, Сережа?

– Продвигаются. Говорил с Маусом, Васей Белым. С Хавьером не успел. Филиппова отправил проработать вариант наезда группировки Степного – они могли убить Сашу.

– Могли, – спокойно согласился Вазелин.

О казни Члена не было сказано ни слова.