Вазелин вышел в центре города. Демон повел «десятку» к дому, где располагалась квартира Хавьера – там же обреталась и Таня Крючкова. Сергей хотел поговорить с ними.

Подъезжая к дому, где была квартира Хавьера, Сергей вдруг спросил Демона:

– Сколько человек вы убиваете?

– То есть?

– Все дни, что я кручу дело Игрока, обязательно кто-нибудь умирает. У вас всегда так?

Демон усмехнулся, но не ответил.

– Закрытая информация? – тоже усмехнулся Сергей.

– Сейчас всем тяжело.

– По-моему, это хитрая легенда.

– Нет, правда тяжело. – Демон хрюкнул, выворачивая руль. «Десятка» сошла с проезжей части и завернула в микрорайон. – Вот и приехали. Дом Хавьера.

– Веселый ты парень, Демон. Все воспринимаешь с радостной ухмылкой.

– Пошли, пошли. Какой смысл ныть, если жизнь все равно трясина дерьма? А какая задача, если ты попал в трясину? Не утонуть. Тут все средства хороши.

– Зачем же ты туда полез, в трясину?

– В трясину не лезут, в нее толкают.

– Тебя кто толкнул?

– Вопрос риторический. Жизнь толкнула.

Оставив машину у подъезда, поднялись по лестнице на третий этаж. Демон продавил кнопку звонка. Дзын-дзын-дзын. Дзы-ы-ы-нь. И два раза влепил кулаком в дверь.

Их впустили. Прихожая была отделана с помпезной роскошью. Здесь были тяжелые бархатные занавеси, мебель в стиле ампир – белые с позолотой полукресла, столик, заваленный дорогими секс-журналами, телефон под старину с малахитовой инкрустацией, большие зеркала. Стены покрывала шелкография, потолок – зеркальные фрески.

Сергей мысленно присвистнул – если такая прихожая, что же в комнатах?

В комнатах было еще роскошнее. Сергей даже не пытался прикинуть стоимость ремонта этой расселенной коммуналки, превращенной в пещеру Аладдина.

Во всех комнатах были мужчины – азиаты и кавказцы, цыгане и славяне. Преступный бизнес – дело интернациональное. Хавьер сидел в просторной гостиной на диване перед столиком из черного стекла, пил чай, сервиз был дизайнерский, с позолотой, ложечки – старинное серебро.

– Присаживайтесь, – пригласил Хавьер, указывая Сергею на стул.

Демон, ухмыляясь, вышел, закрыл за собой двойную белую дверь. Они остались вдвоем.

– Я слушаю, – сказал Хавьер.

Он был в голубой атласной рубахе с открытой грудью. Были видны скрученные кучерявые волоски и массивная золотая цепь ручной работы, с хитрым ажурным заворотом. Пальцы Хавьера, тоже покрытые редкими черными волосками, были тонкие, с красивыми ухоженными ногтями. Глаза, уже раз виденные, снова поразили Сергея – неживые, тусклые.

– Расскажите все об Игроке.

– Хорошо. – Хавьер отхлебнул чай, мило улыбнулся. – Вам налить? Варенье у меня великолепное – из якутской голубики. У меня очень хорошие друзья в Якутии. Есть такой городок, называется Кысыл-Сыр, там живут газовики – добывают газ. Городок маленький – девять тысяч жителей. Как положено – рядом река, вокруг тайга и озера, а по берегам озер растет голубика. Целые плантации дикой голубики. Это не та искусственная, что продают нам в супермаркетах, из фермерских хозяйств Финляндии.

Сергей пропустил эту лабуду мимо ушей – обычный прием, чтобы сбить человека с мысли – увести разговор в сторону. Хавьер наполнил позолоченную чашку уже заваренным чаем из вытянутого фарфорового чайничка, передал ему чашку.

Сергей сделал глоток, подцепил ложкой варенье с блюдца, ощутил во рту необычный вкус с ароматом хвойной тайги.

– Вкусно? – спросил Хавьер.

У Сергея было ощущение, словно с ним говорит автомат – ненастоящая улыбка…

– Необычно.

– Попробуйте другое – из брусники. А вот тропическое – из манго. Свежее – сегодня сварили.

– Спасибо. Так что все-таки об Игроке?

Хавьер залпом допил свой остывший чай, отер рот льняной салфеткой, откинулся на спинку дивана, раскинув руки в разные стороны.

– Забавный был молодец, хотя полное ничтожество. Его приблизил Вазелин только потому, что Игроку взбрела сумасбродная мысль прыгнуть под пули. А так мне он не нравился… Я всегда это говорил Вазелину. Но их личные отношения не моего ума дело. Для меня Игрок как был никто, так и оставался этим никто, как бы его Вазелин ни возвеличивал. Вазелин твердил на каждом шагу – Игрок ему брат… Мой бизнес, он компактен. Есть люди, которые выискивают смазливых девочек и молодых бесстыжих трахалей, я придумываю сюжет и руковожу съемкой, другие люди – сбывают фильмы на носителях или через Интернет. Остальное меня не касается. Я режиссер. Я честно делаю дело, и Вазелин честно откидывает мне оговоренный процент с прибыли от фильмов.