– С ментов, что ли, их получать собираешься?

– При чем здесь я? Страхователь их получать будет. Как именно – не наша забота. Но ты не волнуйся, “Томас” свои бабки получит. Если, конечно, ты не примешь другого решения.

– По Хлудову?

– Захочешь – и по диспетчеру.

– Он здесь ни при чем. В случае с “Олли” Хлудов сработал по распоряжению Арлекино.

– А во всех остальных?

Рябов вздохнул, поставил чашку с недопитым кофе на столик и пожаловался:

– Между нами, я уже туго соображаю. Завтра, на свежую голову. Да, вот что. Исполнительный директор “Олимпа” уверен, что на тебя снова готовится покушение.

– Ты надоумил?

– И даже не в связи с группировкой Гуся, – как ни в чем не бывало продолжил Сережа, доказывая тем самым, что он действительно подустал.

Рябов вздохнул, извлек из бокового кармана конверт и бросил его на журнальный столик.

– Любуйся! В твоем вкусе.

Действительно, в моем. На фотографии запечатлена роскошная блондинка с великолепной грудью, сидящая у стойки бара. Бриллиантовые серьги и перстень на правой руке лишь дополняют красоту дамы, а кроме этих украшений, ее наряд составляют черные ажурные трусики.

– Понравилась? – спрашивает Рябов.

– Ты еще спрашиваешь. Познакомишь?

Сережа посмотрел на меня с явным недовольством.

– У нее без тебя кавалеров хватает. Возьми следующий снимок.

Безропотно подчиняюсь указаниям коммерческого директора. Девушка у стойки бара уменьшилась в размерах, зато по бокам от нее выросли две фигуры. Вот оно что, красавец Арлекино в белоснежном костюме и какой-то тип со слегка смазанной мордой. Наверняка дернулся во время съемки.

– Сережа, ты хочешь сказать, эта дама любит, когда ее стегают?

– Эта дама гораздо серьезнее, чем тебе могло показаться. Кстати, снимок стоил фотографу жизни.

– А во сколько она обошлась Арлекине?

– Голодной куме одно на уме, – пробурчал Рябов. – Между прочим, эта баба сама может купить, каких хочешь арлекин. И целый кукольный театр тоже. Богатая женщина.

– Не верю! Сережа, у дамы, по снимку видно, денег даже на лифчик не хватило. Это она фотографа ухайдохала! Чтобы никто не узнал, до чего она нищая.

– Ладно, я уже с ног валюсь. Давай серьезно, – Сережа достал из все того же кармана небольшой листик и, сузив глаза, зачитал:

– Жанна Рокотова, клички “Буся”, “Леди Джей”, “Быстрая”. 29 лет, дочь бывшего члена Политбюро ЦК КПСС, в 1990-1991 годах участвовала в группе Зубова-Штанько, вывозившей партийные деньги в Швейцарию. В 1992-1993 годах – профессиональная проститутка и наводчица, работала в странах Западной Европы. В настоящее время – вице-президент банка “Континент”, президент благотворительного фонда “Счастье для всех”, директор международной культурной программы “Мир планете”. Ты все еще хочешь с ней познакомиться?

– Ну куда мне конкурировать с самим Арлекиной? – вздыхаю я.

– Тебе не с Арлекиной… Да, присмотрись ко второму, узнаешь?

– Нет, – пристально разглядываю изображение второго кавалера прелестной Жанны.

Рябов криво усмехнулся и извлек уже из другого кармана черно-белую фотографию.

– Твое ценное указание выполнено, – с явной издевкой сказал он. – Теперь узнаешь?

На снимке был запечатлен начальник Управления по борьбе с организованной преступностью Вершигора и человек, чье лицо было несколько смазано на фото рядом с Леди Джей. До меня окончательно дошло, почему Рябов дважды вспоминал о Вышегородском. Впервые я увидел этого человека перед знакомством с Вершигорой лет десять назад.

– Узнаю, Сережа, – прошептал я.

– Вот это и есть Петрович, которым ты так интересовался. Сегодня его фамилия Осипов, – самодовольно сказал Рябов и подтащил к себе “дипломат”.

– Понятно, отчего снимок стоил жизни фотографу, – словно со стороны слышу собственный голос. – Представляю, во сколько обошелся тебе этот снимок. И “колпачок” для генерала.

– Ты бы еще об Арлекине вспомнил…

– На высокооплачиваемую работу Бойко намекаешь?

– Претензий к твоей группе у меня нет. Премируем, обязательно. Тем более, мы же как бы поменялись местами.

– То есть?

– Я отвечал за безопасность фирмы, а ты тоже старался… Мне помочь. Но при этом еще и зарабатывал. Как было с Камловым? Я его убрал, но перед смертью он тебе четыре лимона баксов притаскал. В зубах.

– Ну и что ты этим хочешь сказать? Рябов рывком открыл “дипломат”. Чемоданчик битком набит золотом, бриллиантами, тугими пачками валюты, чековыми книжками.

– Я хочу сказать, – важно произнес Рябов, – что кое-чему у тебя научился. За все платит Арлекино. Полное, так сказать, самообслуживание. Даже хороший навар есть.