– Снежана – хорошая девочка, просто жалко ее удовольствий лишать, – призадумался генеральный менеджер.

– Это еще что? Я его на Новый год чуть было в дурдом не определил.

– И что тебе помешало? – обвинительным тоном взвизгнул менеджер.

– Мест нет. Одна койка всего забронирована. Для того, кто может оказаться еще дурнее Кости. И кто это может быть? Не подскажешь? И не надо. Сам знаю – это тот, кто сердце симулирует, а на самом деле мозгом поехал. Ты чего на неприятности нарываешься? Мало того, что ты у ментов под колпаком…

Грозный вид менеджера резко поблек, он стал похожим на субъекта, одновременно страдающего искривлением позвоночника, косоглазием, возможно, недержанием, но только не сердечной недостаточностью.

– Что ты мне гонишь? – на всякий случай спросил он напыщенным тоном, аккуратно ставя свою трубу под стенку.

– Я не гоню, а предупреждаю, – шепчу, озабоченно оглядевшись по сторонам. – Меня два раза допрашивали. Знаешь, что в меня стреляли?

– Подумаешь, – беспечно махнул рукой этот поистине незаменимый специалист, – в тебя всю дорогу…

– Так вот, попали в Лиду…

– Так ей и надо, – высказал соболезнование мой подчиненный.

– Вот и менты так рассуждали, – говорю еще тише. – Они ведь ребята ушлые… В общем, есть у них одна версия. Будто бы стреляли не в меня, а именно в Лиду…

– Кому она надо? – на всякий случай подтянул руку поближе к едва выздоровевшему сердечку генеральный менеджер.

– В том-то и дело, что никому. Но они узнали, кто был, так сказать… Словом, до того, как Лида стала дружить с Рябовым. Намекнули: мол, старый козел…

– Так и сказали? Я им…

– А что, это я придумал? Разве бы я… Да, так менты потом и высказались, уже без намеков: старый козел не смог пережить, что Лида к Рябову ушла. Сымитировал инфаркт с миокардой, а потом при таком-то железном алиби наказал девушку за измену. Я им леплю: быть того не может… Слушай, представляешь, они твою жену начнут допрашивать: а все ли время ваша вторая половинка пластом лежала или таки могла тайком улетучиться, чтобы свою бывшую… Да, если менты ей о Лидке расскажут – тебе капут. Жена сдаст. Пускай даже ты дальше горшка с кровати не сползал.

Генеральный менеджер о чем-то чересчур задумался и плотно прижал свою руку к сердцу. Как бы у него очередной приступ не приключился.

– Спасибо Сереже скажи, если бы не он, менты за тебя давно бы взялись…

– Он тоже скотина хорошая, – высказал благодарность в адрес коммерческого директора сердечник со стажем. – Я конкурс этих миссочек организовывал, а Рябов Лидку склеил.

– В общем так, все знают, какой ты серьезный человек. Но если станешь бить Костю железом по и так сильно больной голове – тебе конец. Бахнул его, значит, и Лиду мог. Тем более, на ментах до сих пор глухарь висит, они с радостью это убийство наконец-то раскроют. Давай, помогай.

Генеральный менеджер вместо того, чтобы продолжать свои порывы с трубой в руке, стал судорожно хватать воздух перекошенным ртом.

– Кстати, ты себя хорошо чувствуешь? – заботливо, как и положено настоящему руководителю, спрашиваю эту находку для общества сексуально озабоченных.

– По-моему, я рано вышел на работу… – пробормотал генеральный менеджер. – А что делать? Ты же сам знаешь, на ком стоит фирма. Она же мне роднее мамы, если говорить честно. Что вы будете делать, если я в могилу лягу? Громко плакать и помирать с голоду! Чтоб мне провалиться, только не туда… Вы наверняка, пока я чуть было из-за такого объема работы… Не говоря за твоего гаденыша, чуть было не умер… Да вы же явно от безделья пухли! Или я вас не знаю? Одна забота – в карты поиграть, водки выпить, девки… Что вам еще надо? А, вот что! Меня туда загонять штучками своими… Ты чего лыбишься, ты тоже тот еще фрукт. Сам пример подаешь, нет, чтобы… Ты скоро от своего безделья по высоковольтным проводам будешь бегать, или я не прав? Ой, мама, я точно рано вышел… Ничего, вы еще наплачетесь… Без меня…

Продолжая свой извечный монолог, генеральный менеджер побрел к выходу, придерживаясь за стенку. Иди отдыхай, опасно приходить на работу с недолеченным сердцем. Будешь в следующий раз знать, как забывать обо всем на свете и пускать слюни при виде необычайно привлекательных грудей ходячих микрофонов. Жаль, конечно, твое отсутствие уже на работе сказывается, но характер есть характер, пусть даже генеральный менеджер куда виртуознее справился бы с ролью Снегурочки, тем более, в отличие от главного инженера, у него сердце пошаливает, а не глаз подбитый. Нет, все-таки Марина молодец, Снегурочка с подбитым глазом, это столь необычно. Какие только чудеса не случаются в канун Нового года, какие дерзновенные планы приходят в наши головы, особенно по поводу сюрпризов для ближних.

Войдя в приемную, обнаруживаю Наташу, до сих пор бдительно несущую трудовую вахту на Маринкином месте.

– Извини, задержался, – сказал я, – так что у тебя?

– Я отбила потерю. Мы заработали не десять тысяч, а двенадцать с половиной. На сегодняшний день. И это – не предел, – с гордым видом отметила Наташа.

– Ну и что? Думаешь, я тебя стану хвалить? Пойми, девочка, это твоя работа. И в том, что ты ее делаешь хорошо, не вижу ничего выдающегося. Кофе будешь?

– С удовольствием, – улыбнулась специалистка по намолоту безналичных из собачьего дерьма создательница новых рабочих мест, в том числе персонально для отставного старлея, виновница непредвиденных финансовых вливаний в городской бюджет и, соответственно, – благодетельница науки на финансово-дерьмовой основе.