– Какая?

– Та самая. Из отдела Голубенко.

– Марина, мне этих намеков дома хватает. Разве ты ничего не поняла? В прошлый раз говорил тебе…

– А ты ее еще сегодня в своей альма-матер искупай, – усмехнулась Марина и пошла к выходу.

– Ну, если настаиваешь, давай ее сюда.

– Сию минуту, – язвительным тоном сказала Марина. – Тем более, эти Ноги уже ждут в приемной. Твоего, так сказать, повышенного внимания.

Наташа действительно сидела в приемной в черном, плотно облегающем коротком платье, позволяющем убедиться, что у нее одна нога краше другой.

– Здравствуйте, – поднялась она, – мы бы могли поговорить?

Марина одарила брокершу явно нелюбезным взглядом и принялась надевать кожаное пальто, отороченное мехом ламы.

– Поговорим чуть позже, – мгновенно решаю использовать служебное положение в личных целях. – Сейчас лишь могу отметить – твой личный вклад в развитие отечественной науки, зиждущейся на собачьем дерьме, наверняка заслуживает хотя бы академической мантии. Однако об этом и других делах мы поговорим несколько позже. У меня к тебе просьба. Будь добра, подмени Марину на время ее отсутствия. Справишься?

Наташа неуверенно пожала плечами. Марина наконец-то застегнула последнюю пуговицу и улыбнулась.

– Я попробую, – согласилась с моим предложением специалистка по заполнению местного рынка товарами наивысшего спроса.

– Ничего сложного, – успокаиваю ее, – главное – никого в кабинет не пускай. Кроме коммерческого директора. А телефон… Да, тут сложнее. В общем, отвечай всем подряд – директор плохо себя чувствует…

– Почти как начальник отдела снабжения, – вставила свое веское слово Марина.

Я пристально посмотрел на свою секретаршу и вздохнул:

– Этого можно не говорить. Как и того, что Марина уже перенимает его навыки. Ты чего глазками хлопаешь? Кто в моем кабинете довольно своеобразно переговорил с главным инженером? Понимаю, хотела, как лучше. Не хуже Кости, по крайней мере. Для пользы дела, естественно, чтобы поведение подчиненных оттеняло психологический портрет их руководителя.

– Вот отчего ты к этому полудурку неровно дышишь, – выпалила секретарша.

– И к тебе тоже, – подчеркнул я.

Марина, набросив капюшон, спросила:

– Может, я тебе сегодня вообще не понадоблюсь?

– А что случилось?

– У меня тоже личная жизнь есть, – отрезала она, надевая перчатки.

– Только ради Кости, чтобы ваша личная жизнь окончательно наладилась.

Наташа усиленно делала вид – наша беседа интересует ее не менее остро, чем проблема погашения облигаций Государственного банка СССР, которыми вперемежку с Почетными грамотами обклеены оба сортира фирмы “Козерог”.

– Я пошутил, – на всякий случай не стал создавать лишнего напряжения в служебных взаимоотношениях генеральный директор фирмы и мягко заметил:

– Мариночка, если тебе действительно куда-то нужно, Бога ради. Только это решать не мне, а Рябову, сама понимаешь… Хотя, постой, учитывая некоторые обстоятельства, можешь с ним не связываться. До завтра.

– Наташа, – властным голосом заметила Марина на прощание, – будь внимательна. Особенно, когда здесь появится генеральный менеджер.

– Вот именно, – поддержал я ни на минуту не забывающую о своих прямых обязанностях Марину после того, как она скрылась за дверью. – Если он начнет выть: речь идет о жизни и смерти, началась война или землетрясение – все равно не пускай. Скажи, пусть ждет в своем кабинете. Сам зайду.

Я успел вовремя среагировать на открывающуюся дверь. Заметив, что мой душевный покой пытается нарушить козлобородый главбух, быстро закрыл за собой дверь кабинета. Пока щелкал замком, услышал властный голос новоявленной секретарши, предельно откровенно поведавшей Зажимконторе, как сильно занят директор фирмы.

Действительно, занят. Ну сколько еще можно трудиться исключительно на благо нашего общества? Пора немного подумать о других людях. Они тоже мои клиенты, внимания требуют, товаров ждут, и не Наташкиных совочков, а совсем других. Теми, которыми снабжаю коллекционеров в течение почти двадцати лет, даря им радость общения с подлинными произведениями искусства, не такими, какими торгуют в антикварных лавках отставные инженеры.

Пришла пора решить судьбу геммы, завещанной мне генералом Хитрово, а также других поступлений, отрабатывать непредвиденные потери из-за нетактичного поведения Рябова по отношению к Бойко. Хотя, если говорить честно, я только за кассету с пресловутой нотой “ми” заплатил бы Игорю гораздо большую сумму. Душевный покой – он ведь дороже всего на свете, а главное благодаря помощи Бойко могу чувствовать хозяином в доме себя, а не Педрилу. Что в сравнении с этим искусствоведческие изыскания и подробный отчет руководителя пресс-группы об этой самой палатке? Так, мелочи жизни.