Натаниэль взглянул на мальчика повнимательнее — и мгновенно все понял. В его глазах он увидел вызов, злость, любопытство и… страх.

Именно выражение страха и заставило Натаниэля шагнуть к мальчику. Тот прижался к двери, и Натаниэль остановился. Мальчик повернул голову, разрываемый противоречивыми желаниями скрыться или познакомиться с известным актером. Натаниэль заметил кровоподтек на детском лице. И его охватил гнев. Он подошел к мальчику и присел перед ним, чтобы заглянуть в его глаза.

— Ты очень подходишь для этой пьесы — ты когда-нибудь играл в театре?

Кулаки мальчика слегка разжались.

— Я ничего не понимаю в этом.

— Хорошо. Это не так сложно. — Натаниэль не сводил с него глаз. — Значит, так. Ты забываешь о себе и притворяешься, что ты — это кто-то другой. Вот и все.

Когда в глазах ребенка блеснули слезы, Натаниэль не мог сказать, кто из них был больше взволнован.

Мальчик схватил его за руку:

— Я видел ваши фильмы!

Натаниэлю стало трудно дышать.

— Хорошо. Замечательно.

— Я… Но ведь у вас здесь и без меня много актеров! — В голосе мальчика прозвучало отчаяние. — Я вам не нужен.

— О, ты не прав. Ты мне очень нужен. Поэтому поднимайся на сцену — и давай работать.

— Никто не мог заставить этого ребенка заговорить. — Габриэла сидела рядом с Кейти, помогая той шить костюмы для спектакля. — Но сейчас он занимается с Натаниэлем. И я увидела, что мальчик смеется!

— О, прошу вас, не расстраивайте меня. Я не могу плакать и одновременно шить.

— Вы знаете, сколько раз я пыталась заставить этого мальчика вымолвить хоть слово? — Габриэла вдела нитку в иголку. — А теперь он играет роль в пьесе.

Кейти, подняв голову, взглянула на Натаниэля. Он показывал движения детям, а те смотрели на него словно завороженные.

«Он мог бы быть потрясающим отцом!» — эта мысль появилась у Кейти словно из ниоткуда.

Почувствовав резкую боль, она опустила глаза и увидела, что воткнула иголку себе в палец.

«Дети? После того, что он сам испытал в детстве?»

Стараясь отвлечь себя, она с еще большим усердием занялась костюмом, а когда почувствовала, что немного успокоилась, подошла к Натаниэлю:

— У тебя хорошо получается. Я даже не знала, что ты говоришь на португальском.

— Рафаэль — бразилец, он научил меня этому языку. — Натаниэль наблюдал за тем, как два мальчика разыгрывают сцену битвы, и время от времени делал им замечания. Когда битва стала слишком реалистичной, Натаниэль вмешался: — Вам не надо драться по-настоящему. Делайте вот так… — Он показал им, как изобразить драку, не причиняя вреда друг другу, затем снова повернулся к Кейти: — Два года назад Рафаэль прислал мне сценарий, написанный одним из этих детей, и мы решили снять по нему фильм.

Кейти была поражена:

— И вы нашли киностудию?

— Нет. — Вытянув руку, Натаниэль поддержал мальчика, который чуть не упал на пол. — Мы с Рафаэлем сами вложили деньги в этот фильм. Он малобюджетный, называется «Карнавал». Это история о мальчике из неблагополучной семьи. — Он взглянул на Карлоса — того мальчугана, которого уговорил поучаствовать в спектакле. — Это история многих ребят с подобной судьбой. Снявшись в кино, герой фильма смог начать новую жизнь.

Кейти сглотнула комок в горле:

— А ты сам ходил в театральную школу?

— Я учился в школе-интернате. Мой отец хотел избавиться от нас всех. Но в интернате мне было гораздо лучше, чем дома. — Натаниэль покачал головой. — Там работал театральный кружок. Когда мне было шестнадцать, я сыграл Ромео в школьной постановке. В зале в это время присутствовал кастинг-агент из Голливуда, которому был нужен английский подросток для главной роли в фильме «Летние каникулы».

— Итак, тебя пригласили в Голливуд, и ты там покорил всех. А что было потом?

— Я женился на своей партнерше.

Что-то тяжелое зашевелилось в груди Кейти. Шум вокруг нее вдруг словно стих, стало слышно лишь биение ее сердца.

— Ты… женился?…

— А разве ты не знала? — Натаниэль внимательно взглянул на нее. — Вижу, черные облака сгустились над миром Кейти. Ты что, расстроилась?

— Я не расстроилась. Просто немного… удивилась, вот и все.

— Это был всего лишь рекламный трюк. Чтобы привлечь внимание. — Голос его опять звучал довольно цинично. — Я никогда не рассказывал ей о себе. И вообще не рассказывал о себе ни одной женщине, пока… не встретил тебя.