Возникло тягостное молчание, прерываемое лишь заунывным свистом ветра.

— Ты когда-нибудь берешь телефон?

— Только если мне звонит тот, с кем я желаю разговаривать.

— Ты имеешь право злиться. Я сожалею о том, что случилось в театре. Мне надо было предупредить тебя, что я приду.

— Зачем же ты пришел?

— Хотел увидеть тебя.

— Ну вот, увидел, теперь можешь уходить.

Натаниэль повернулся и пошел, но Джекоб удержал его за руку:

— Уходить я не собираюсь. Я приехал сюда, чтобы остаться.

Натаниэль замер, уставившись на руку, схватившую его. Эти руки когда-то вытащили его из озера, спасли ему жизнь. И эти руки убили его отца…

Он взглянул на жесткое замкнутое лицо сводного брата:

— Ты плохо выглядишь.

Джекоб сделал несколько шагов вперед, не сводя глаз с озера:

— А что тебя привело сюда?

— Честно? Одна женщина обвинила меня в трусости и притворстве. Поэтому я решил проверить, права ли она.

Джекоб криво усмехнулся:

— В детстве ты всегда развлекал нас, притворяясь кем-то. Для тебя это было отдушиной.

— Каждый из нас делал то, что мог. Ты занимался регби, чтобы замаскировать свои синяки.

Глаза Джекоба стали совсем мрачными, но он быстро справился с собой и спросил:

— Ну и как? Нашел способ соотносить фантазии и реальность?

«Реальность? Реальность была тогда, когда рядом со мной находилась Кейти. А я ушел от нее. — Натаниэль смотрел на спокойную гладь озера. — Никаких монстров, — подумал он. — Никаких привидений. Просто темная глубокая вода».

— Я отдал Кэрри свой «Сапфир».

— Я слышал твою речь. Она поняла, кто ты такой?

— Думаю, что поняла.

Джекоб неуверенно обнял его за плечи:

— Вам было очень трудно — тебе и Себастьяну?

Натаниэль застыл. Никто из родственников не прикасался к нему с тех пор, как Джекоб ушел из дома.

— Себастьяну было труднее. Она даже не признает его существования.

— Что бы Уильям ни говорил, твоя мать очень любила тебя. Прыгнув с тобой в озеро, она верила, что спасает тебя от отца. Она была больна…

— Почему ты не ответил на мой удар?

— Сейчас? — Джекоб криво усмехнулся. — Потому что я это заслужил. Думал, ты спрыгнешь со сцены и изобьешь меня прямо там, в театре.

— Я не мог поверить своим глазам, когда увидел тебя в первом ряду.

— Хотел повидаться с тобой. Мне надо было предупредить о своем приезде, но я боялся, что ты не захочешь меня видеть. Я проявил трусость.

— Кажется, вся наша семья отличается этим…

— Я оставил вас всех. — Голос Джекоба срывался от волнения. — А вы были маленькими детьми. Не мне винить вас в том, что вы ненавидите меня.

И произошло чудо. Двадцать лет боли словно улетучились, детские чувства вдруг показались Натаниэлю совершенно неуместными в его сегодняшней жизни.

— Я не ненавижу тебя. Ты сам тогда был практически ребенком.

Так сказала Кейти. Натаниэль представил себе, каково было в те годы Джекобу. Ему исполнилось всего лишь восемнадцать, смерть Уильяма тяжким грузом легла на его совесть, и ему не на кого было опереться.

Натаниэль стоял и смотрел на воду. Кейти права. Эти воспоминания стали частью прошлого. В настоящем для них нет места.

— Я был эгоистом. — Эти слова вырвались из глубины его души. — Когда ты ушел, я думал лишь о том, какие мы несчастные. Аннабелла была страшно подавлена, и, видя ее страдания, я чувствовал себя таким же беспомощным, как в ту ночь, когда Уильям избивал ее. Я даже не задумывался о том, каково пришлось тебе…

— Мне нельзя было уходить, но в то время я просто не видел другого выхода. И… я бросил вас.

Возник напряженный момент — и они крепко, по-мужски обнялись.

— Увидев тебя в зале, я перестал владеть собой. Думал только о том, что должен предупредить Аннабеллу, — срывающимся голосом произнес Натаниэль. — Для нее твой уход стал страшным ударом.

Они отпустили друг друга, почувствовав неловкость. Смущенно откашлявшись, Джекоб отвернулся и взглянул на особняк Вольфов:

— Ты знаешь, местные власти присылали мне угрожающие письма. Они требовали, чтобы я привел особняк в порядок. — Он язвительно рассмеялся. — Я даже не знаю, с чего начать. Крыша протекает, кирпичная кладка рассыпается… Полиция сообщает, что местные подростки постоянно залезают в наш дом.

Натаниэль смотрел на заброшенный особняк, где разыгрывались драмы его детства.