– Не знаю, – потерянным голосом ответил Сенс. – Обкурился какой-то дряни и залез на крышу. Эй, верхолаз, спускайся! Хватит фигнёй страдать!

Лазарь с удовольствием отметил панические нотки в голосе друга – похоже, тот по-настоящему перепугался. Да что греха таить, у него самого сердце в пятках.

– Не шути так! – ополчилась на Сенса Дара. – Может, у него жар! Бред! Лазарь, ты понимаешь, что происходит?

Как никогда ясно, солнышко, подумал Лазарь.

– Все собрались? – спросил он. – Не хватает врага народа Матвея. Ему должно понравиться!

– Э-э, он в доме… – неуверенно протянул Марс. – Позвать?

– Он не простит, если не позовёшь, – хохотнул Лазарь. Слегка безумно, на его взгляд.

– Марс, стой! – вскрикнула Яника, но мальчишка уже умчался в дом.

Яника подняла покрасневшее лицо. В обрамлении медно-рыжих волос, подсвеченных лучами догорающего солнца, оно казалось почти пунцовыми. Сверху было хорошо видно, как дрожат пальцы «козырька» над её глазами.

– Решил полюбоваться на закат без меня? – спросила она. – Стой там, я сейчас поднимусь.

– Не получится! – отозвался Лазарь. – Лаз на чердак завален. Похоже, кто-то уронил на него шкаф.

Ладонь Яники плавно опустилась вниз.

– Так, я за лестницей... – потусторонним голосом сказал Сенс, делая шаг в направлении дома.

– Не получится! – остановил его Лазарь. – Похоже, кто-то втащил лестницу на крышу с другой стороны...

Руки Сенса беспомощно повисли вдоль туловища. Он всё-таки решился проверить, обежал дом по кругу, а когда вернулся обратно, оторопело оглядел друзей. Лазарь не лукавил – лестница действительно лежала на крыше, привязанная верёвкой к трубе.

На улицу выскочил Марс, а следом за ним Матвей – заспанный, всклокоченный, в сиреневом махровом халате Аймы и её же тапочках.

– Что происходит? – хмуро спросил он.

Айма вкратце объяснила.

Матвей взглянул наверх со скучающим недоверием на лице. Лазарь подступил к краю как можно ближе, выставив одну ногу на край и перенеся на неё вес тела. Одной рукой он по-прежнему держался за петлю, другая свободно болталась над пропастью.

– Где траву брал? – избито пошутил Матвей. – Кинь наводку, я тоже возьму.

– Не издевайся над ним! – визгливо одёрнула его Дара. – Не видишь: он не в себе!

Ох, и ошибаешься же ты, подруга, снова подумал Лазарь. Как никогда в себе!

Марсен подбежал к фасаду дома и ощупал каменную кладку крыльца.

– Я могу залезть, – объявил он. – Сначала на балкон, а оттуда...

– ... камнем вниз, – закончил за него Лазарь. – Даже не пытайся, Тарзан. Я перебью тебе пальцы и сброшу вниз. Не терпится остаться калекой, спасая подлого меня? И не пытайтесь никуда звонить, – добавил он, заметив у уха Дары телефон, который она старательно прятала под пышной шевелюрой. – Я сделаю отсюда сальто-мортале раньше, чем пожарные развернут свой батут.

Мальчишка опасливо отшатнулся назад, как будто и правда поверил, что «сальто-мортале» вот-вот придётся ему на голову.

– Рехнулся? – севшим голосом спросил Сенс. – Думаешь, мы поверим, что ты решил свести счёты с жизнью?

– Судя по вашим рожам, уже поверили.

На самом деле Лазарь и сам не был уверен, хватит ли ему духу. Если он допустил ошибку, всё может закончиться весьма трагично

– Да я скорей поверю, что у нас на крыше соседский парень, который прикончил тебя в подворотне, снял кожу и напялил на себя. Самовлюблённые мудаки, вроде тебя, за свою шкуру весь мир утопят в крови!

Теперь в голосе Сенса чувствовалась нарастающая злость. Когда Лазарь творит что-то непотребное, в нём всегда вскипает праведный гнев. 

– Психологи МЧС свернули бы манатки и сразу уехали, услышав эту твою отповедь, – горько усмехнулся Лазарь, перехватив петлю другой рукой. Пальцы быстро затекали. – Тебе вообще известно слово толерантность?

– Хотел бы покончить с собой, выбрал бы домик повыше, – упорствовал Сенсор. – Отсюда голову не свернёшь. Максимум покалечишься. Хребет сломаешь, или ноги.

– Свернёшь, если прыгать на голову. На ноги прыгать у нас ты мастак.

Вперёд выступила Яника. Её слегка пошатывало – казалось, она вот-вот хлопнется в обморок.

– Лазарь, пожалуйста, перестань! – взмолилась она, трагически заламывая руки. – Ты меня пугаешь...

Даже с такой высоты Лазарь заметил, как сверкают её бесподобные васильковые глаза.

– Как пугаешь меня ты, солнышко, по сравнению с твоим страхом просто кромешный ужас, – жёстко ответил он. – Это что там блестит в глазах – никак, слёзы? Ну, давить заказные слёзы у тебя отменно получается. Я бы сказал, профессионально. Во время нашего маленького спектакля в лесу ты доказала это.