Значительно сложнее было убедить дир Пьетроссо в необходимости такого шага, но мне удалось и это.

Уже на следующий день после церемонии, во время которой я в торжественной обстановке и передал ему символ скардарской власти, мы встретились с ним вновь.

— Не все так просто, господин дерториер, не все так просто, — заявил я Иджину.

И дир Пьетроссо едва заметно напрягся. Одно дело, когда разговор происходит между друзьями, и совсем другое, когда услугу требуют у человека, ответственного за судьбу целой державы. Понятно же, что у правителей не просят денег взаймы до зарплаты.

Я выдержал необходимую паузу, затем заявил:

— Мне хотелось бы оставить у себя тримуру «Принцессу Яну», на мой взгляд — гордость скардарских корабелов, уж слишком у меня с ней много связано. Взамен могу предложить любой из приглянувшихся фрегатов Империи.

В ответ я услышал слова Иджина о том, что он правильно поступил, лишив меня дерториерства, поскольку таким негодяям как я, не место на скардарском престоле.

Дальше было застолье, частью посвященное вступлению дир Пьетроссо в должность, но не в меньшей части и моей встреч с соратниками по войне с Изнердом. Нам было о чем вспомнить, и потому в один день мы попросту не уложились.

К слову, новый дерториер оказался негодяем не в меньшей степени, чем прежний, то есть я, поскольку тянул с подписанием договора с Империей долгие три недели. Все это замечательно — балы, пирушки и встречи со старыми друзьями, но ведь дома меня ждало столько дел…

Наконец, не выдержав, я заявил Иджину о том, что при оттягивании подписания методы бывают и изощрённее. После чего в осторожных выражениях поведал ему, как именно добивался такого подписания с Янианной, когда сам был дерториером. Мне тогда пришлось проявить столько мужества в амурных делах, что, должен признаться, я и сам от себя такого не ожидал.

Дир Пьетроссо долго хохотал, заявив напоследок:

— Женщины всегда были коварней мужчин, тут уж ничего не скажешь.

Имелось у меня и еще одно дело в Скардаре. Очень уж хотелось встретиться с прежним правителем Скардара Минуром, в свое время передавшим мне власть также добровольно, и его сыном Диамуном, сумевших немало попортить мне жизнь.

Тут, к сожалению, не получилось ничего, поскольку оба они успели тайком сбежать из страны, по слухам в Абдальяр, который теперь стал нашим противником в войне.

Получилось другое — отблагодарить человека, Медора Грюста в свое время помогшего мне так, что я до сих пор оставался ему благодарен. Правда, жил он совсем не в Скардаре.

На обратном пути в Империю мы заглянули в одну малоизвестную бухту, расположенную на восточном побережье земель, принадлежавших как раз Абдальяру.

Как оказалось, что в бухту, на берегу которой имелось небольшой селение, окруженное по периметру частоколом, мы зашли удивительно вовремя: на укрепление опять напали дойнты. Дойнтов я знал, причем довольно неплохо — они представляли собой затерянное в джунглях материка весьма воинственное племя, у которого я даже умудрился побывать в плену. Правда, всего два дня, но мне хватило и этого.

После того как мне удалось сбежать от них, я и набрел на это селение как раз во время попытки дойнтов его захватить.

Правда, на этот раз разница была существенная: ныне я представлял собой не оборванного человека, державшего на плече древко с примотанным к нему обрывками одежды длинным ножом, а командующего целой эскадрой.

Конечно же, много славы в сражении с дюжиной пирог дойнтов при всем желании добыть не удастся, но почему же было не помочь хорошему человеку — Медору Грюсту, так много в свое время для меня сделавшему. После нескольких залпов картечью оставшиеся на плаву пироги с трудом дотянули до берега, а вышедшие из форта его защитники завершили то, что мы сами сделать не успели. Надеюсь, дойнты теперь надолго забудут дорогу сюда.

Самого Грюста я обнаружил лежащим в постели, и вид его весьма красноречиво указывал на то, что надолго он на этом свете не задержится. Что ж, по крайней мере, наша помощь пригодится его семье и его людям.

Грюст узнал меня сразу, хотя теперь трудно было увидеть во мне того оборванца с запавшими щеками, когда мы встретились впервые.

— Господин де Койн, — сделал он попытку приподняться в постели, после чего судорожно закашлялся и долго не мог отдышаться.

— Лежи, лежи! — Успокоил я его, присаживаясь в изголовье на деревянный некрашеный табурет. — Что с тобой случилось, и чем я смогу помочь?

— Попал в горах под ливень, — начал рассказывать он. — В молодости и чихать бы не начал, а сейчас…

И Грюст безнадежно махнул рукой.

— Да ты и сейчас как будто бы не старик.

И действительно, Медор никак не выглядел старше пятидесяти лет.

— Когда-то я едва выжил после этого, — Грюст показал на синий неровный шрам, видневшийся у него на груди через распахнутый ворот рубахи. — Выходит, действительно Чиз не врал. — Перевел он тему разговору, указывая подбородком на мой наряд.