– Бедняга. Тебе сейчас только рекламировать летний отдых в Дахау.

Несмотря на сочувствие в голосе Флэгга, Ллойд не мог заставить себя поднять глаза выше колен незнакомца. Он бы умер, если бы вновь посмотрел на это лицо. Лицо дьявола.

– Пожалуйста, – бубнил Ллойд. – Пожалуйста, выпустите меня. Я умираю от голода.

– И давно тебя посадили в эту говняную камеру, друг мой?

– Я не знаю. – Ллойд вытер глаза отощавшими пальцами. – Давно.

– Почему ты до сих пор не умер?

– Я знал, что так будет, – сообщил Ллойд брючинам синих джинсов, собрав воедино последние крохи хитрости. – Я запасал еду. Вот почему.

– Случайно, не отхватил кусочек от того славного парня, что лежит в соседней камере? А?

– Что? – просипел Ллойд. – Что? Нет! Как можно! За кого вы меня принимаете? Мистер, мистер, пожалуйста…

– Его левая нога выглядит тоньше правой. Я спросил только по этой причине, друг мой.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – прошептал Ллойд. Он дрожал всем телом.

– А как насчет Братца Крысы? Каков он на вкус?

Ллойд закрыл лицо руками и промолчал.

– Как тебя зовут?

Ллойд попытался ответить, но лишь простонал что-то нечленораздельное.

– Как тебя зовут, солдат?

– Ллойд Хенрид. – Он хотел сказать что-то еще, но в голове царил полный хаос. Он испугался, когда адвокат сообщил ему об электрическом стуле, но не так, как сейчас. Такого страха он не испытывал никогда в жизни. – Это все идея Тычка! – прокричал он. – Здесь место Тычку, а не мне!

– Посмотри на меня, Ллойд.

– Нет, – прошептал Ллойд, его глаза бешено вращались.

– Почему нет?

– Потому что…

– Продолжай.

– Потому что я не верю, что вы настоящий, – прошептал Ллойд. – А если вы настоящий… мистер, если вы настоящий, тогда вы дьявол.

– Посмотри на меня, Ллойд.

Ллойд беспомощно вскинул глаза на это темное улыбающееся лицо, которое виднелось за перекрестьем металлических прутьев. Правая рука что-то держала рядом с правым глазом. От взгляда на это что-то Ллойда бросило сначала в жар, потом в холод. Вроде бы черный камень, такой черный, что он казался смолистым и вязким. Красная трещина по центру напоминала Ллойду жуткий глаз, налитый кровью и полуоткрытый, уставившийся на него. Потом Флэгг чуть повернул камень в пальцах, и красная трещина в нем приняла очертания… ключа. Флэгг вертел камень взад-вперед. Глаз становился ключом, чтобы вновь превратиться в глаз.

Глаз, ключ.

Флэгг запел:

– Она принесла мне кофе… она принесла мне чай… она принесла мне… чуть ли не все, «но только не ключ от моей конуры» [94] . Верно, Ллойд?

– Верно, – прохрипел Ллойд. Его глаза не отрывались от черного камня. Флэгг начал перекатывать камень от пальца к пальцу, словно фокусник, показывающий какой-то трюк.

– Теперь ты один из тех, кто способен понять ценность ключа, – продолжил незнакомец. Черный камень исчез в сжатом кулаке и внезапно появился в другой руке, где начал перекатываться по пальцам. – Я уверен, что способен. Потому что ключ предназначен для того, чтобы открывать двери. Есть ли в жизни что-то более важное, чем открывание дверей, Ллойд?

– Мистер, я ужасно голоден…

– Конечно, голоден. – На темном лице отразилось сочувствие, которое все росло, пока не стало совсем уж нелепым. – Господи Иисусе, крыса – это совсем не еда! Знаешь, что я съел на ленч? Сандвич из нежнейшего ростбифа с кровью на венском хлебе с колечками лука поверху, залитый горчицей «Гулденс спайс браун». Звучит неплохо?

Ллойд кивнул, из его лихорадочно блестящих глаз медленно текли слезы.

– Добавил к нему картошку по-домашнему и шоколадное молоко, а на десерт… О Господи, я тебя мучаю, так? Кто-то должен меня выпороть, вот что им следует сделать. Извини! Я прямо сейчас тебя выпущу, а потом мы пойдем куда-нибудь, и ты поешь, хорошо?

Ллойд обалдел до такой степени, что не смог даже кивнуть. Он уже решил, что этот человек с ключом, конечно же, дьявол или, что более вероятно, мираж, и мираж этот будет стоять у его камеры, пока он, Ллойд, не упадет замертво, стоять и весело болтать о Боге, и об Иисусе, и о горчице «Гулденс спайс браун», а черный камень в его руках будет при этом исчезать и появляться. Но теперь участие на лице незнакомца выглядело достаточно искренним, как и прозвучавший в голосе упрек самому себе. Черный камень вновь исчез в сжатом кулаке, а когда пальцы разжались, изумленным глазам Ллойда открылся плоский серебряный ключ с резной головкой, лежащий на ладони мужчины.

– Мой… дорогой… Боже! – прохрипел Ллойд.

– Тебе нравится? – спросил темный человек, довольный реакцией Ллойда. – Я научился этому трюку у одной милашки в массажном салоне Секокуса, штат Нью-Джерси, Ллойд. Секокуса, где находятся самые большие свинофермы мира.

Он наклонился и вставил ключ в замок камеры Ллойда. И это выглядело очень странно, потому что, если память не изменяла Ллойду (а на тот момент с памятью дело у него обстояло не очень), в этих камерах не было замочных скважин: замки открывались и закрывались с помощью электроники. Но Ллойд не сомневался в том, что серебряный ключ сработает.