— Если бы я тебе нравился, то как бы ты хотела меня называть?

На этот раз Калеб казался серьезным. Она изучала его лицо, пытаясь представить себе, какие слова любви могли бы прийти ей в голову, влюбись она в него.

— Милый.

Он выглядел немного обескураженно.

— Правда? Почему «милый»?

— Не знаю. Потому что Нана любила меня, и называла «милой». Я думаю, для меня это означает любовь.

— Тогда так я и буду тебя называть. Тебе придется придумать для меня что-то более подходящее.

— Как насчет «любовь»? Да, любовь моя?

— Это подойдет. Помни, так ты будешь называть меня, когда полюбишь, — пробормотал он, накрывая ее губы и прекращая разговор.

«Сумасшедший», подумала Бронвин рассеянно, почувствовав, как его горячий поцелуй закружил ее в водовороте чувств. В человеческом обличии его язык не был таким восхитительно шершавым, но он так чудесно поглаживал ее, раздувая томный жар из золы предыдущего оргазма. Его руки умело скользили по чувствительной коже.

Она не была уверена, что мужчина не использовал против нее магию. Он сумел пробудить ее чувства, которым требовалось нечто большее, чем несколько томных поцелуев и прикосновений.

Женщина задохнулась от удовольствия, когда Калеб нащупал головкой члена вход в лоно и пронзил ее одним мощным движением, лишившим Бронвин дыхания, проникая все глубже и глубже, поглаживая чувствительные стенки влагалища. Казалось, он не спешил, наслаждаясь неторопливым скольжением, медленно разжигая ее костер до полномасштабного пожара.

Сначала женщина сдерживалась, отдавшись ощущениям, а затем начала двигаться вместе с ним, почувствовав, что ее охватывает жар, напряжение увеличивается все сильнее, а мышцы сжимаются все туже и туже. Темп увеличился. Калеб положил под нее руку и толкнулся бедрами вперед, погружаясь в лоно полностью, и Бронвин вспыхнула, как римская свеча [8] , задыхаясь и дрожа в экстазе.

Когда он утолил свою страсть, то передвинулся, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Я уверена, что выгляжу ужасно, — пробормотала она, не открывая глаз.

— Любимая, ты выглядишь как женщина, которую хорошенько оттрахали, и я нахожу это крайне привлекательным, — ответил мужчина со смехом в голосе.

Она почувствовала, как в ответ на его слова губы изогнулись в улыбке. Он поцеловал ее и вскочил на ноги. Нагнувшись, Калеб поднял ее безвольное тело и прижал к своей груди.

— Завтрак стынет. К тому времени, как мы приведем себя в порядок, придется заказать другой.

Это замечание привело Бронвин в чувство — на ней не было ничего, кроме короткого топа.

— Мои шорты! — воскликнула она, пытаясь вырваться из его рук.

— Тебе они не понадобятся. Мы примем ванну, после того как повалялись по земле.

— Но… я голая! Не хочу, чтобы меня притащили в дом голой! Что делать, если кто-то увидит?

— Я тебя не тащу, и Янси не станет смотреть.

— Калеб! — сказала Бронвин, впившись в него взглядом. — Я хочу свои проклятые шорты!

Его брови поднялись в удивлении, но после того, как он с минуту изучал ее, то вернулся и нашел одежду.

— Спасибо, — сказала она, несколько нелюбезно, надевая шорты, а затем пробормотала, понизив голос: — У меня вся внутренняя поверхность бедер мокрая.

Калеб схватил ее и перебросил через плечо, пока женщина не очутилась подвешенной за лодыжки. Она закричала, схватившись за него:

— Что ты вытворяешь, сумасшедший?

— Не хочу, чтобы ты потеряла мое семя, любовь моя. Я хорошо потрудился, чтобы посеять его, — его голос дрожал от смеха.

Она укусила мужчину за ягодицу.

— Ммм, — промурлыкал он, не скрывая возбуждения. — Теперь за другую.

Вместо этого, Бронвин ударила его по заднице.

— Кровь приливает к голове! У меня случится аневризма!

Мужчина засмеялся, стащив ее с плеча и наклонившись, чтобы поставить на землю. Она зашаталась, схватившись за голову, и мужчина снова подхватил ее на руки. — С тебя капает, любовь моя. Я должен найти что-нибудь, чтобы заткнуть дырку.

— Ох, ты такой весельчак!

— Но, это же золотое семя, любимая! Семя Раджи. Его нельзя терять!

— Удивлена, что ты согласился им поделиться, — сухо сказала Бронвин.