Бронвин точно не знала, что чувствовала по этому поводу, но ощущала, как на нее медленно накатывает шок и странный трепет. Она все еще до глубины души боялась, что с ее первой беременностью возникнут осложнения.

Женщина старалась не думать о том, что ее мать умерла при родах, но это не то, что можно было с легкостью выкинуть из головы. Бабушка никогда не вдавалась в детали, и ей не хотелось знать подробностей. Она всегда чувствовала себя виноватой в произошедшем. Нана никогда не обвиняла ее, но как еще Бронвин могла себя чувствовать, зная, как умерла мать?

Однако, сейчас, она спросила бы обо всем. И стала бы бояться еще сильнее!

Женщина прогнала эти мысли прочь. И как указал тот противный доктор, она — уже не молода. Прошло тридцать лет с ее рождения — многое изменилось в лучшую сторону.

Врач не казался особо обеспокоенным.

Конечно, ведь не одной ей стукнуло тридцать, и не только она сталкивалась с тройной доставкой!

Бронвин хотела бы знать, что творилось в головах парней. Ни один из них не говорил с ней об этом. На самом деле, они вообще ни о чем с ней не говорили. Женщина подумала, что мужчины тоже шокированы, хотя понимала, что быстрое исчезновение Константина связано с ужасным костюмом, в который ему пришлось влезть, чтобы выйти на улицу днем.

Неудивительно, что он так беспокоился о пророчестве! Вероятно, было ужасно не иметь возможности ходить под солнцем!

И, конечно, он никогда не сможет этого сделать, а его сын — да, если она носит его сына.

В голове мелькнуло, что Нана обещала позаботиться, чтобы ребенок был зачат в любви, но Бронвин уже не доверяла своей бабушке, как раньше, обнаружив ее обман. Может, это также было небылицей? Или ложью во спасение. В конце концов, если она любит их, то ребенок был зачат в любви, независимо от того нравилась ли Бронвин им вообще!

Женщина не собиралась искать ответы в пророчестве — в любой из версий.

На самом деле, главным стало то, что сейчас она оказалась предоставленной самой себе. Не осталось наставлений бабушки, на которые можно было положиться, и проклятое пророчество, в действительности, ничем не могло ей помочь. Она утешала себя тем, что оно, казалось, гарантировало, что младенцы выживут. К сожалению, ничего не указывало на то, что она выживет тоже, но женщина решила, что просто не может позволить этому управлять собой. Ей следовало сосредоточиться на том, чтобы позаботиться о себе, а значит, и о них. И потом, всегда оставались кое-какие надежды на счастливое завершение истории.

Остальное, ну, ей по-прежнему придется работать над этим. Возможно, как намекала бабушка, она родит ребенка для каждого из них и осуществит их желания — произвести на свет великих лидеров, которых они ожидали. И может быть, поскольку это важно для них, Бронвин могла, по крайней мере, надеяться, что мужчины станут присутствовать в ее жизни, хотя бы ради детей, если не по какой другой причине.

Дети, по меньшей мере, образовали бы подобие связи, которую она хотела бы создать с их отцами.

Константин, видимо, решил, что позвонить было бы меньшим ударом по его достоинству, чем бросать камушки в окно. Он предложил приехать и забрать ее, чтобы отвезти в город на обед.

Это могло стать очередной попыткой поймать ее и поиграть в одиночку, но он не попытался сделать этого раньше, когда они встретились в саду. Кроме того, казалось, теперь, когда женщина поселилась в пансионе, и никто из них не мог добраться до нее, они были удовлетворены, зная, что находятся в равных условиях.

Она сказала, что согласится на свидание, только если он пообещает не спаивать ее с целью соблазнить.

Мужчина немного неловко засмеялся в ответ на шутку, и Бронвин поняла со смесью веселья и тепла, что это именно то, что он задумал.

— Тебе придется обойтись без вина. Доктор сказал держаться подальше от алкогольных напитков.

Она услышала его вздох.

— Наверное, придется меня… связать! — сказал он с горечью.

Предложение заставило воображение Бронвин лихорадочно заработать.

— Можно мне? Звучит очень весело. Я могла бы делать с тобой все что захочу, а ты не стал бы сопротивляться.

На другом конце линии в течение нескольких минут стояла мертвая тишина.

— Думаю, я только что кончил, — уныло пробормотал Константин.

Бронвин хрипло рассмеялась.

— Просто подожди, пока не увидишь, что я придумала, — пообещала она.

Женщина волновалась как в первый раз, когда он пригласил ее на свидание. И ей не понравилось то, что она увидела в зеркале. Живот уже стал достаточно выпуклым, чтобы походить на уродливый маленький шарик, который не удавалось скрыть.