– А если я тебя заберу в Россию, она не станет возражать?

Светозара постаралась свести всё к шутке:

– Но московцы не враги, и у них нет гаремов.

«Она не замечает моей любви», – подумал Узунов, и чем ближе день его отъезда, тем назойливее овладевала им эта мысль. Наконец Стоян решился. В то утро, когда он складывал свои вещи и в комнату вошла Светозара, Узунов, подвинув дорожный баул, подошёл к ней, взял за руку:

– Я люблю тебя, Светозара, слышишь?

Она растерянно смотрела на него.

– Я написал бабушке Росице, прося её согласия на наш брак. Закончится война, я увезу тебя в Петербург. Согласишься ли?

В голубых глазах Светозары блеснули слёзы.

– Да, – прошептала она.

– А тётушка Параскева не будет против?

– Ты нравишься ей. Но примет ли меня твоя бабушка Росица?

– Она болгарка из бедного крестьянского рода, и графиней её сделал дед…

Вечером Стоян сказал обо всём тётушке Параскеве. Пожилая женщина села на скамеечку и, положив натруженные руки под передник, ответила тихо:

– Пусть Бог поможет вам, дети, а чему бывать, того не миновать. Лишь бы Болгария была свободной, и вы смогли хоть иногда навещать меня и привозить внуков. Они должны знать, у них две родины – Россия и Болгария. Ты, Светозара, научишь их нашему языку, чтобы я могла понимать, о чём говорят мои внуки.

В Тырново, в штабе Балканского отряда, поручика Узунова дожидались два письма, одно из Петербурга – от бабушки, второе из Кавказской армии – от брата Василька.

Письмо графини Росицы было сдержанным и коротким. Стоян прочитал его дважды и по тону определил: бабушка относится к его выбору насторожённо.

«…Помни, ты граф, а девушка рода крестьянского. Сумеет ли она подняться до положения светской дамы и, как я, получить признание?

Но если твоя любовь к ней сильна, я по завершении кампании поеду на свою родину – сама хочу взглянуть на твою избранницу..»

Стоян так расстроился, что сунул письмо брата в карман, решив прочитать позже, когда успокоится, а пока, узнав, что на Шипку готовится обоз, отправился в гостиницу, которую содержал местный турок.

Номер оказался маленьким и грязным. Из ресторана тянуло, как в трубу, жареным бараньим салом, луком и ещё чем-то настолько едким, отчего Стоян чихал даже во сне.

Единственным утешением поручика была чашечка чёрного кофе по-турецки, отлично сваренного хозяином.

Ночью во сне Стоян увидел бабушку. Старая графиня наклонилась над ним, погрозила крючковатым пальцем и сказала: «А ты, повеса, всё ума не наберёшься…»

Из Тырново выехали утром, с тем чтобы сорокавёрстный путь одолеть до ночи. Гружёные телеги, укрытые брезентом, сопровождали конные казаки. Узунов ехал в коляске, снятой у тырновского извозчика. Он решил попасть в Габрово заранее, побывать в штабе Радецкого, может, повстречается кто из знакомых. Стояну было известно, что обоз на перевал пойдёт только следующей ночью: днём дорога обстреливалась.

Коляска катила вдоль виноградников с пожухлой, потемневшей от мороза листвой; сёл с белыми глинобитными домиками, крытыми красной полуовальной черепицей; обнажившихся садов. От Тырново холмистая равнина уступила предгорью. Дул, не встречая преград, северо-восточный ветер, холодный, колючий. Стоян поднял воротник шинели, запахнул полу.

Из головы не выходило письмо старой графини. Нет, о содержании его он не сообщит Светозаре, но бабушке напишет ещё раз и скажет, что это не увлечение, а самое серьёзное намерение.

При мысли о Светозаре потеплело на сердце. Мечты унесли Стояна в недалёкое будущее, когда он привезёт Светозару в Петербург и графиня Росица полюбит её. Светозару обучат домашние учителя, а друзья, любуясь его красавицей женой, будут завидовать ему. И уж кто станет ей настоящим другом, так это Василько.

Вспомнив о брате, Стоян достал письмо. Василько описывал действия своего Эриванского отряда, попавшего в довольно трудное положение без связи с главным действующим отрядом генерала Геймана.

«…Мы не имеем никаких сведений о колонне Геймана, ибо у Баязета нас отрезал Ванский отряд османов.

Позднее мы узнали: Лорис-Меликов, бывший при отряде Геймана, получил информацию о том, что Эриванский отряд окружён главными силами турецкой армии Мухтар-паши…

Генерал Гейман убедил Лорис-Меликова наступать на зивинские позиции. Операция оказалась не по силам и имела печальные последствия.

Отступив от зивинских позиций, Лорис-Меликов и Гейман, вместо того чтобы идти на Хоросан либо атаковать Дели-Бабу, приняли решение отойти под Каре и от Карса, сняв осаду крепости, начали отступление к русско-турецкой границе.