Недавно Кавказская армия овладела черноморским городом Сухум. Покидая его, турки злодейски разрушили его строения.

Да, между прочим, не могу не сказать с гордостью: в успешном окружении и взятии Авлиара, кроме грузин и пятигорцев, активное участие принимали и наши эриванцы…

Пишу торопясь, отправляю письмо с оказией, штабс-капитан нашего полка едет во Владикавказ, а мы выступаем на Карс, куда сейчас стягиваются все силы… И прольётся кровь российского солдата…

Много ль мы, Стоян, знали о Карсе? Библейское предание, как жили в этом горном краю сыновья Адама и Евы – Каин и Авель, один хлеб растил, другой скот пас. В гневе Каин убил Авеля…

Да из истории, что в десятом-одиннадцатом веках здесь находился центр армянского Карского царства…

Бабушка тобой недовольна, считает вертопрахом. А я тебя одобряю и обнимаю…»

Откуда знать солдатам, что за человек появился на перевале. Не военный, однако в шинели и папахе. Ходил не торопко, пуль не опасался, всё приглядывался. То там постоит, то в ином месте. Частенько у пикетов задерживался, рисовал что-то.

Иногда появлялся с генералом Столетовым, но чаще с поручиком из ополчения.

И невдомёк солдатам, что видели они знаменитого художника Верещагина, чьи картины о Шипке и Плевне вскорости расскажут о мужестве российских воинов.

Поручику Узунову, по счастливой случайности, не только довелось сопровождать Василия Васильевича, но и жить с ним те несколько дней, что Верещагин провёл на Шипке…

Вызвал Стояна генерал Столетов. Зачем, поручик не догадывался: может, в Габрово пошлёт, может, ещё какое задание поручит.

В штабной землянке сначала не заметил постороннего, тот как-то в тени сидел. Генерал представил:

– Наш гость, художник Василий Васильевич Верещагин, приехал к нам после ранения, из госпиталя.

Стоян посмотрел с любопытством. Имя известное, картины Верещагина на выставке смотрел с удовольствием. Сказал об этом, Верещагин и Столетов улыбнулись.

– Стоян Андреевич, я предложил Василию Васильевичу разделить со мной кров, но он отказался. Зная об отъезде капитана Николова, предлагаю вам приютить Василия Васильевича и при необходимости сопровождать его…

Художник оказался немногословным и неприхотливым. Делал эскизы, не замечая перестрелки, ходил по позициям с этюдником, всматривался. Верещагин показался Стояну спокойным, несколько даже медлительным. Лишь однажды увидел он художника во гневе: ужинать отказался.

– Сыт! А ещё более сыт от наглости и цинизма генерала Гершельмана. Вы знаете, Стоян Андреевич, как он ответил на мои слова, что мы нередко губим солдат из-за нерадивости командиров и казнокрадства интендантов и, подчас, неспособности высших военных чинов? «Вы, – говорит Гершельман, – берётесь судить о вопросах, в которых некомпетентны. И вообще, ваша живопись противозаконна. Вы порождаете отвращение к военным действиям, рисуя ужасы войны». Я, Стоян Андреевич, покинул генерала Столетова, даже не попрощавшись. Завтра, когда я уеду, извинитесь, пожалуйста, от моего имени перед Николаем Григорьевичем. Он очень приятный и думающий генерал.

– Непременно, Василий Васильевич, выполню ваше поручение. Тем паче я поклонник вашего таланта.

– Благодарю. Вы действительно видели мой туркестанский цикл?

– Мы ходили с братом, и я не разделяю мнение генерала Гершельмана.

– У вас есть брат?

– В Кавказской армии.

– А мой погиб недавно здесь, на Балканах.

– Извините.

– Именно в память о нём и тысячах павших солдат я мечтаю сделать цикл балканских картин. Пока набрасываю эскизы… Я отъезжаю в отряд Скобелева. Знаете, Стоян Андреевич, питаю к этому молодому, но безумно отчаянному генералу большую симпатию.

– Мне довелось его видеть на переправе через Дунай, под Систово. Поражён его храбростью.

– Неуёмной, я бы сказал. Легенд о нём наслышался. Хочу видеть его в боевой обстановке и непременно с солдатами.

Плевна развязала руки. Стотысячная армия ждала дальнейшего броска.

Погода не баловала. Морозы сменялись дождями, грунтовые дороги превратились в сплошное месиво, а в горах снежные завалы и гололедица делали Балканы совершенно непроходимыми.

В Порадиме, где расположилась Главная императорская квартира, – скопление воинских частей, конвой лейб-гвардии, казачьи сотни, всевозможные склады, квартиры свиты государя.

Накануне военного совета Александр II внимательно ознакомился с докладами военного министра и Обручева. Оба настоятельно рекомендовали начать боевые действия немедля, не дожидаясь весеннего тепла…

Император задумался. Серые, чуть навыкате глаза недвижимо уставились на висевшую карту Балкан. Сегодня Порадим покинул цесаревич-наследник. Из его доклада можно полагать, что в районе Рущукского отряда турки ничего не готовятся предпринимать, а вот, по данным разведки, в районе Софии Порта концентрирует силы…