– Так значит, с момента изгнания мерзавца-мужа у тебя никого не было?

– Никого. – Аманда тут же пожалела, что слово сорвалось у нее с языка. Засунув кусочки хлеба в тостер, она нажала на рычаг.

– Что ж, это объясняет вчерашний взрыв страсти. – Пирс забавлялся, видя, что Аманде не по себе от его слов. – А как же до него?

С какой стати он устраивает ей этот допрос? И почему она чувствует себя обязанной сказать ему правду?

– Я ведь уже говорила, что никогда не спала со всеми подряд.

Пирс ошеломленно смотрел на Аманду, пытаясь переварить услышанное. Сам он считал секс такой же естественной потребностью, как еду или питье.

– Давай-ка разберемся, – сказал он, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть выражение лица Аманды. – Как бы это сформулировать поделикатнее… То есть ты хочешь сказать, что вчера я сидел за рулем «мерседеса», у которого был до меня только один владелец?

– Да, – неохотно процедила Аманда.

Пирс старался не думать об ответственности, которую накладывало на него это признание. Он до сих пор не мог поверить, что мужчина мог бросить такую женщину, как Аманда, будучи к тому же связанным с ней узами брака.

– И, следуя этой аналогии, ты хочешь сказать, что твой бывший муж предпочитал кататься на «фольксвагенах», когда в гараже у него стоял «мерседес»?

Аманда достала из буфета две тарелки и со звоном поставила их на стол.

– Ты закончил свой допрос? И кем ты, интересно, воображаешь себя – угонщиком автомобилей? Я ведь уже сказала…

– Кстати, чем он занимался, этот твой безмозглый муженек?

– Он был адвокатом. Специализировался по делам о неуплате налогов.

Пирс поморщился.

– Напомни мне, чтобы я никогда не поручал ему представлять свои интересы, если вдруг не полажу с налоговой инспекцией. Этот малый – настоящий осел.

Он подошел к холодильнику и открыл его с видом хозяина. Аманде не нравилось, что он чувствует себя здесь как дома.

Она тяжело вздохнула, злясь одновременно на Пирса и на себя за то, что принимала участие в этом дурацком разговоре.

– Я ведь, кажется, уже упоминала этот факт задолго до сегодняшней ночи.

Пирс взял из холодильника пакет апельсинового сока и потянулся за стаканом.

– Итак, – сказал он, наливая себе сока и ставя пакет на место. – Я могу рассчитывать увидеть тебя сегодня вечером?

Аманде очень захотелось ответить «да», но она знала, что не стоит этого делать.

– Нас обоих ждет вечером работа.

Пирс понимал, что возражение Аманды звучит неискренне. Он решил разрушить барьер, который она пыталась воздвигнуть.

– Я мог бы заехать после выпуска…

Аманда разбила яйцо о край сковородки и вылила его в шипящий маргарин.

– Нет, – твердо сказала она. Разбив еще одно яйцо, Аманда швырнула в сторону ведра две пустые скорлупки, но промахнулась. – Нет.

Пирс наклонился, чтобы поднять скорлупу. Выкинув ее, он встал рядом с Амандой и провел пальцем по ее шее, все время спрашивая себя, что он, собственно, здесь делает. – Поздно изображать из себя недотрогу, Мэнди.

Сделав над собой усилие, Аманда отодвинулась. Ну почему он не может просто оставить ее в покое? Неужели он до сих пор не удовлетворен? Или Пирс стремится к тому, чтобы окончательно сломить ее гордость?

Мужская гордость диктовала Пирсу немедленно повернуться и уйти, послать ее к чертовой матери, но прошлой ночью Аманда сумела затронуть какие-то тайные струны его души, и поэтому он стоял сейчас здесь. Не потому, что она нужна ему, убеждал себя Пирс, а потому, что в его характере изучать непонятные вещи до тех пор, пока он не добьется полной ясности. А сейчас Аманда была для него одним большим вопросом.

Она с остервенением била о край сковороды одно яйцо за другим. Пирс подумал с улыбкой, что Аманда наверняка представляет его корчащимся на раскаленной сковородке вместо этих яиц. Он снова опустился на стул и сказал, кивая в сторону сковороды, хотя было уже поздно:

– Вообще-то я люблю глазунью.

Судя по выражению лица Аманды, ему повезло, что она в ответ не швырнула в него сковородку.

– Поздно, – прошипела она.

– Я человек сговорчивый, – Пирс пожал плечами.

– Ха, – Аманда насмешливо посмотрела на Пирса.

Пирс обратил внимание на то, что в доме непривычно тихо. Конечно, было еще рано, но Кристофер показался ему ребенком, который не любит долго спать.

– А где остальные домашние? – спросил он.

– Думаю, спят. Хотя не понимаю, как их не разбудил шум, с которым ты тут появился.

Осушив стакан, Пирс поставил его на стол.

– Если они спят так крепко, в следующий раз не обязательно ехать ко мне.

Тосты выскочили наружу, и Аманда повернулась к нему спиной.

– Пирс, следующего раза не будет. Я не хочу. – «Вернее, не могу себе этого позволить», – мысленно поправилась Аманда.