Воздух был напоен дурманящим ароматом июльских трав. Лесси медленно кружила по поляне, собирая разноликие цветы в один зачарованный танец. Она не торопилась. Каждый стебелек, каждый лепесток ложились точно в отведенное им место, сплетаясь в изумительной красоты венок. Лесси шептала старые как мир слова, бравшиеся откуда-то из глубин памяти – даже не ее, а, казалось, самого Ведьминого круга, существовавшего, наверное, с начала времен. В каждый цветок, в каждое переплетение хрупких стебельков она вкладывала часть своей силы, и ей казалось, что венок постепенно начинает светиться, искриться, будто драгоценный камень. Лесси зачерпнула силы деревьев, силы солнца и ветра, зверей и птиц. Медленно приблизившись к роднику, она напитала венок прозрачной и свежей магией воды. Стемнело, на небе засияли серебряные россыпи далеких звезд. Потянувшись, Лесси добавила в свой венок их неземной красоты и немножечко лунного света.

Когда все наконец было готово, девушка вновь подошла к роднику, держа венок на вытянутых руках.

– прошептала она древние слова, приговаривая себя навсегда. Опустившись на колени, Лесси погрузила венок в воду. Родник засиял мягким светом, и девушка выпустила цветочный круг из рук. Она неотрывно смотрела, как он растворяется в магическом источнике, оставляя лишь то, что теперь будет всегда. Наконец слабо светящаяся тень венка покинула родник и тихонько поплыла по водам ручья. Лесси встала. Дело было сделано. Будто почувствовав усталость юной ведьмы, сила вновь сама полилась в ее ладони. На этот раз Лесси не сопротивлялась, позволив магии полностью поглотить себя.

Они гуляли по цветущему лугу, по пояс в высокой траве. Капитан держал Лесси за руки. А она все смотрела, смотрела в любимые глаза и не могла оторвать взгляда. Слова были не нужны, сердца были открыты. Взявшись за руки, двое кружились в безмолвном танце.

Лесси не заметила, откуда появился черный туман. Она лишь ощутила противные липкие прикосновения и пронзительно закричала от дикого, животного ужаса, безраздельно завладевшего всем ее существом, парализовавшего и разум, и волю. Ей хотелось стать маленькой-маленькой, раствориться, исчезнуть, лишь бы не видеть этих жадных, безмолвных черных щупалец. Краем глаза Лесси увидела, как капитан, будто опутанный черными веревками, пытается прорваться к ней, и в глазах его нет страха – только ярость. И внезапно ее ужас куда-то ушел, растворился без следа. Лесси с силой раскинула руки, и туман стремительно отпрянул от нее. Девушка расхохоталась.

– Я – Жива! – громко крикнула она своему невидимому противнику. В ладони волной хлынула сила. Ведьма властно бросала ее все дальше и дальше, и черные щупальца проворно потянулись прочь. Но на этот раз Лесси было недостаточно просто прогнать туман. Она послала свою силу за ним, прямо к хозяину этих безмозглых щупалец. И с удовольствием ощутила чей-то страх. Этот кто-то был холоден и мелок, и Лесси знала, что может без труда справиться с ним. Она сконцентрировала силу вокруг черного хозяина тумана. Тот забился, словно пойманная в сеть рыба, лихорадочно и беспомощно. Но Лесси не успела расправиться с шарритом. Внезапно чья-то воля, очень сильная и пронзительно-ледяная, выдернула незадачливого пленника прямо из кольца ее силы. Лесси напряглась, готовясь к новому поединку, но шарритов здесь больше не было. Они ушли. Лесси с улыбкой обернулась. Капитан ждал ее.

– Глупец! Просто глупец! Полезть в одиночку! И это придумал не кто-то, а Ка-Незо, мой первый ученик! Да ты ничуть не лучше Ма-Даго!

– Но кто же знал, что эта айтана окажется такой сильной…

– А не я ли предупреждал тебя об этом, а, Ка-Незо? – вкрадчиво поинтересовался Шо-Голи. – А еще мне очень интересно, почему ты ослушался меня и не ограничился простым наблюдением? В следующий раз я ведь могу и не появиться в нужный момент.

– Я… мне показалось, что она открыла защиту, сняла ее вовсе, это был такой редкий шанс…

– Сняла? – резко спросил Шо-Голи. – Запомни, Ка-Незо, – отчеканил он. – Если еще раз случится что-то подобное, не лезь сам. Зови меня. Немедленно.

Дрогов улыбнулся и открыл глаза. Ему снилось что-то очень хорошее. Он не запомнил деталей сна, в памяти остались только неправдоподобно синие глаза. Капитан помрачнел. Лесси… Она снилась ему почти каждую ночь, грезилась в каждом всплеске волны, в каждом крике чайки, в каждом дуновении ветра. Сколько она еще будет его мучить? Сможет ли он когда-нибудь забыть свою маленькую ученицу? Дрогов невесело усмехнулся. Увы, он слишком хорошо понимал, что она не для него. Насколько он ее старше? Кажется, они с Вельгисом были примерно одного возраста – значит, намного. Она же еще совсем ребенок, с горечью думал он, бесхитростный и чистый ребенок, которому выпало слишком много тяжелых испытаний и который очень нуждался в сильном плече, на которое можно было бы опереться. Ну почему рядом оказался только висельник-пират, ну почему его угораздило так отчаянно, так безнадежно полюбить ее! Внезапно он разозлился на Итона. Тот мог бы получше поддерживать свою невесту в трудную минуту! Тогда она, может быть, не пришла бы на ту полянку со своей нелепой саблей, тогда она, может быть, не стискивала бы его руку до боли на главной площади Гоуна, тогда она, может быть, не позволила бы ему целовать себя на далекой лесной прогалине. Дрогов стиснул зубы. Он вновь будто наяву увидел бездонные синие глаза, почувствовал на губах ее ответный поцелуй, вспомнил, как она льнула к нему, будто пытаясь в нем одном найти защиту от всех невзгод этого мира. Нет, он неправ, она уже не ребенок, но от этого ему только еще горше. Что с ними тогда произошло? Он бессовестно воспользовался ее минутной слабостью или… Любой ответ причинял боль – потому что ему пришлось уехать, потому что он больше ее не увидит, потому что он жить не может без этих глаз! Проклятие! Воистину судьба отвесила ему хорошую оплеуху. Капитан резко встал. Все было решено давным-давно. Он сдержит данное Вельгису слово, он поможет Ронтону в этой безнадежной войне. А потом его ждет черный флаг и горстка самых верных людей, которые помогут своему капитану в поиске смерти.

– Парус по левому борту! – Резкий крик заставил капитана оторваться от невеселых раздумий. Они плыли на север третью неделю, несколько задержавшись с отплытием из-за затяжных штормов, и им уже четырежды пришлось обнажать оружие. Первый корабль под флагом Аль-Гави встретился им уже на шестой день! Всего в паре дней пути от ближайшего пиратского острова! Ни Кариен, ни Хэлли Гренсон (капитан «Черного ворона» категорично заявил, что он отправляется с ними), ни сам Дрогов не могли вспомнить, когда еще в этих водах была такая концентрация военных альгавийских судов. Поэтому пираты постоянно были настороже. Тем более что, по расчетам капитанов, до загадочного ледяного острова плыть оставалось уже не так долго. Чудесно спасшийся рыбак Тим был на «Дельфине» – после долгих колебаний он сам попросился к Дрогову.

Капитан выскочил на палубу. Воздух неотвратимо светлел, скоро уже должно взойти солнце. Над неспокойным морем клубился легкий туман. А слева, с запада, приближался большой корабль. Приглядевшись, Дрогов различил на его мачте флаг Аль-Гави. На «Рыбачке» и «Черном вороне» тоже заметили противника, Кариен просигналил флагману и начал было перестраиваться, заходя в тыл. Но альгавиец быстро оценил расстановку сил и попытался ретироваться. Пираты, в свою очередь, дружно попытались ему этого не позволить. Альгавиец поймал порыв ветра и рванул вперед. Дрогов заорал на рулевого и на Грая, тот, в свою очередь, – на парусную команду, широкие полотнища тяжело захлопали, потом вдруг наполнились ветром. «Дельфин» резко увеличил скорость. Дрогов одобрительно хмыкнул. Его новый корабль вообще оказался быстроходнее разбившегося «Крестоносца». Вот и теперь он проявил себя с лучшей стороны, не позволив альгавийцу уйти далеко. Обернувшись на секунду, капитан увидел, что Гренсон уже повторил его маневр, а Кариен гнет свою линию и по-прежнему забирает южнее. Молодец, младшой! Дрогов перегнулся через перила и приказал канонирам быть наготове. Как только они окажутся на расстоянии пушечного выстрела, противник будет обречен.