…Она остановилась за каким-то сараем, отдышалась.

Лиле было страшно. Только сейчас она поняла, что натворила. Она нарушила покой мертвых, разорила чужую могилу. «Я же была не в себе, в состоянии аффекта – кажется, так говорят? Я не владела собой, потому что мне было очень больно… Руслан отверг меня, отверг Аришу. И что мне оставалось делать? А тут это кладбище, прямо передо мной. Ломом железным стену разбила, достала урну. Я Марьяшин пепел по ветру развеяла… А что? Очень многие просят перед смертью, чтобы их сожгли, а пепел по ветру развеяли! В Индии такой обычай есть… Я ничего особо страшного не совершала, нет!»

Мимо прошла какая-то нищенка, попросила гортанным голосом милостыню.

– Иди отсюда, ничего у меня нет! – с ненавистью произнесла Лиля и замахнулась. Нищенка отшатнулась, торопливо зашаркала прочь. «Будет знать, как попрошайничать! Ленивые твари, крысы помоечные. Работать бы шли!»

Лиля села на корточки, спрятала лицо в ладонях.

…Несколько лет назад Лиля шла через площадь, мимо здания больницы. Оттуда по ступеням спустилась женщина – не нищенка, но почти как нищенка. В этих местах часто появлялись люди из-за кордона, беженцы. Там, в соседней стране, в те времена были беспорядки – какие-то революции, голод, безработица. Люди бежали, кто легально, кто нет. Нелегалов отправляли обратно. Словом, смутные были времена, неприятные.

Лиля мельком, с брезгливостью, взглянула на женщину – в пыльном халате, растоптанных домашних тапочках, с младенцем на руках, закутанная в платок – только ошалевшие черные глаза и видно. Сразу видно – беженка.

На крыльцо выскочил и Фидель Рауфович.

– Стой! – закричал он вслед убегающей женщине. – Дама, вернитесь! У ребенка может быть холера… Я направлю вас в инфекционное отделение!

Врач принялся торопливо спускаться по ступеням, застегивая на ходу белый халат. Ветер, смешанный с песком, бил ему в лицо, заставлял щуриться.

В те времена часто вспыхивали эпидемии. Тогда объявляли карантин, город закрывали. В общем, неприятно.

Лиля, не дожидаясь продолжения этой истории, сразу свернула в проулок, подальше от возможного источника заражения – хотя и знала, что холера по воздуху не передается. Она решила не рисковать. Сделала изрядный крюк по городу и вдруг, впереди, вновь увидела ту самую беженку – видимо, женщина смогла ускользнуть от Фиделя.

Лиля замедлила шаг, оглянулась. Если бы увидела сейчас кого из горожан, непременно указала бы на беженку – у этой женщины ребенок может быть заразным, держитесь от них подальше!

Но прохожих не оказалось – в этот час, когда солнце пекло немилосердно, все сидели по домам, в тени. Только она одна, Лиля. (Выскочила в город в лихорадочной надежде встретить где-нибудь на улице Руслана. А вдруг! Он подойдет к ней, заговорит… Он точно должен заговорить с ней. Что взгляды! Этого мало. Слишком мало уже для Лили.)

…Время от времени беженка стучала в чьи-то ворота, но ее никто не впускал. Один раз кинули на пыльную мостовую деньги. Женщина наклонилась, собрала их и двинулась дальше. Ребенок на ее руках заплакал.

Беженка свернула на улочку, где стоял дом Руслана. Лиля вся подобралась, когда оборванка остановилась у сетки, огораживающей двор.

Во дворе развешивала белье Дина. Машины Руслана нигде поблизости не было – значит, и самого Руслана тоже (сделала Лиля логичный вывод – она уже не в первый раз кружилась возле этого дома).

Беженка что-то крикнула хриплым сорванным голосом, Дина обернулась. А Лиля отшатнулась, прячась за углом соседнего дома.

Дина шагнула по двору навстречу беженке. Был тот самый момент, когда Лиле следовало выйти из своего укрытия и предупредить Дину о том, что оборванка с ребенком может оказаться заразна. Но что-то держало Лилю на месте. Она стояла и ждала.

Дина тоже стояла, прикрыв лицо от солнца, слушала, что говорит ей оборванка из-за забора. Потом Дина покачала головой, выставила вперед ладонь – нет. Шагнула назад, к дому.

Младенец на руках оборванки заверещал с новой силой.

Дина снова обернулась. Сунула руку в карман, наверное, ища мелочь… Беженка, вцепившись одной рукой в сетку, а другой рукой прижимая к себе орущего младенца, со страстью и надрывом принялась рассказывать что-то Дине.

Дина приблизилась к калитке, отворила ее.

Вот тут-то уж самое время было Лиле выскочить! Но она не сделала этого. Стояла и наблюдала издалека, как беженка идет уже по двору, рядом с Диной.

«От холеры иногда умирают, – подумала Лиля. – Если Дина заразится, то она может умереть. И тогда Руслан будет свободным».

О том, что может заразиться сам Руслан (вернется же он в дом рано или поздно?), Лиля почему-то не подумала. О том, что в доме есть маленький ребенок – дочка Руслана и Дины, – и вовсе. Лиля думала только о Дине. О том, как хорошо, если бы Дина исчезла совсем…