— Юрка поработал. Ты Алексея не видел?

— Обедали вместе. А больше не встречал.

Дверь часто хлопала, и в комнату входили шоферы. Каждый из парней приносил с собой запах солярки и масла. Я знал всех ребят и радостно здоровался.

Радостным криком было встречено появление в комнате Петьки Кувыкина. У него под рукой были зажаты три буханки хлеба. Из дырок плетеной сумки, как иглы ежа, торчали короткие горлышки молочных бутылок.

— Кефир, братцы, кефир! — закричал на всю комнату Олег и принялся выбивать чечетку. — Живем, братцы!

Петька освободил сумку и тут же принялся вытаскивать из карманов новые бутылки.

— Больше не было в магазине. Все забрал: считайте — шесть бутылок!

Ребята расселись вокруг стола. Нарезали хлеб большими ломтями, разлили кефир по стаканам.

— Садись, Юра! — подтолкнул меня Олег. — Не зевай. Опоздаешь, не достанется.

Стоило взглянуть на жующих ребят, чтобы понять, что Олег говорил правду. Одной буханки уже как не бывало. Мне не хотелось есть, но ребята уговаривали, и пришлось сдаться.

Никогда еще хлеб не казался мне таким вкусным! Кто-то из ребят подсунул мне еще ломоть и налил второй стакан кефира.

Олег встал, нахмурил брови и медленно прошелся по комнате.

— Кто не выучил МАЗ-525? Новую машину? Отвечайте!

Слесарь с артистическим талантом копировал Алешку. Представил его раскачивающуюся походку, передал аканье.

— Я, — сказал Петька Кувыкин. — Танцевал.

— Не получите новый самосвал. Точно говорю. Вы меня знаете!

— Простите, Алексей Мартынович. Я больше не буду. Сяду учить!

На пороге вырос Алешка Звездин. Улыбнулся и весело гаркнул:

— Привет, братва!

Снял замасленную спецовку.

— Здравствуй, Юрка! — Алешка протянул руку, ничуть не удивляясь моему внезапному появлению. — Что-нибудь стряслось?

— Порядок.

— Братва, есть что порубать?

— Кто оставил кефир Алексею? — Олег строго оглядел шоферов. Всплеснул руками: — Забыли о товарище! Кувыкин, ты выпил сколько бутылок? Отвечай!

— Я — две!

— А ты, Иващенко?

— Три бутылки!

— Ну и молодчага!

— Черти, я с голоду умираю! — Алешка принялся жевать корку хлеба. — Чай есть?

— Полный титан, — сказал Петька. — Но сахар кончился. И заварки нет.

— Выпью без заварки и сахара, — согласился Алешка. — Тащите скорей.

— Где задержался, бригадир? — спросил Олег.

— В месткоме заседали. Красное знамя постройкома нам присудили.

— Бригадир, а премия будет? — поинтересовался Кувыкин.

— Как полагается. Три тысячи!

Петька Кувыкин от возбуждения прищелкнул языком:

— Ну, чего я стою! Бригадир, держи кефир! Вот хлеб и сахар!

— Подхалим проклятый! — засмеялся Алешка. — Чай тоже наливай. Я пить хочу. В горле пересохло. С Тарлыковым сцепился. Новые машины не хочет давать!

Олег со всего размаху ударил кулаком по столу:

— Убить паразита!

— Стол не виноват, — Алешка нахмурился. — Вырвем машины. Тарлыков никак субботник не может забыть.

— Купить бы на всю премию лотерейных билетов! — Петька Кувыкин захрустел пальцами. — «Волгу» бы выиграли!

— Здорово придумал! — Олег раскатисто засмеялся. — На своей бы «Волге» в карьер ездить. Красота! Пусть завидуют работяги: едут шоферы бригадира Алексея Мартыновича 3вездина.

— Бросьте, ребята! Накричались вчера, и хватит! — сказал Костя Иващенко. — Выпить бы да и спать ложиться.

— Ложись! А мне разобраться хочется. Только и слышу разговоры о бутылке. Комсомольцы вы или шантрапа? Говорил сегодня с одним человеком… поддержал он меня, — Алешка достал из кармана замызганный блокнот. — Попробовал я написать правила для бригады: «Учиться. Сдать на второй класс», «Быть честным», «Жить так: один за всех, все за одного».

— Мозгокрут ты, Алексей! — сказал Иващенко. — Вчера уже говорили. Жили без правил. Работали не хуже других. Знамя завоевали, сам сказал! Плохим знамя не дают!

Я догадался, что Алешка советовался с дядей Макарием обо всех делах.

— Одно правило мне нравится, — сказал Петька Кувыкин. — У корешков так и водится: один за всех, все за одного!

Алешка встал.

— Надо еще написать: «Лодырь — позор для всех», «В бригаде покончить с пьянками».

— С получки можно будет выпить? — поинтересовался Олег. — Без сухого закона живем!