— Так сложились обстоятельства, что в Чарльз-Тауне у меня слишком много конкурентов на поприще медицины. И мои коллеги меня не приняли, — продолжил Блейк с огорченным видом. — Сами понимаете, у них своя налаженная практика. И я не думаю, что меня когда-нибудь примут после того, что случилось сегодня. Горожане не доверяют тем, кто имел дело с пиратами, даже если это было против их воли и всего один раз.

— То есть, доктор, — на измученном болезнью лице Холфорда появилась слабая улыбка, — вы хотите сказать, что готовы присоединиться к береговому братству? Готовы отправиться с нами в море и разделить нашу судьбу?

Блейк кивнул.

— Что ж, тогда решено! Приветствую вас на борту «Нимфы». На этот раз — по-настоящему. Нам нужен был врач, а если это будет такой толковый человек, как вы, мои ребята только обрадуются.

— Господи… А как же я? — произнес Чарли мгновенно охрипшим голосом. Происходящее стало для него полной неожиданностью: неуемное любопытство боролось в нем со страхом, который вызывал у него чернобородый пират. — Что же будет со мной?..

Одно мгновение пиратские капитаны смотрели на него с молчаливым изумлением, словно увидели впервые, а потом оба дружно расхохотались. Смех Чернобородого был похож на раскаты грома. Его рука, опустившаяся на плечо Чарли почти по-дружески, показалась парнишке тяжелой, как кузнечный молот.

— Решай сам, — сказал пират, продолжая посмеиваться. — Надеюсь, ты не упустишь шанс стать настоящим мужчиной! Я уже отправил на берег шлюпку с заложниками, и ради тебя одного посылать вторую не буду. Мы скоро снимаемся с якоря. Можешь попытаться спасти свою шкуру и добраться до берега вплавь. — Чернобородый развернул Чарли и склонился к нему, заглядывая прямо в глаза. — На вид ты крепкий парень, и у тебя смелое лицо. К тому же ты ведь знаешь не хуже меня, дружище, что старших надо уважать и слушаться.

Холфорд охотно поддержал своего капитана:

— Раз уж твой дядюшка сделал выбор, остается только последовать его примеру!

Чарли подумал об отце и матери, которые остались в Чарльз-Тауне, о Джо и о скупердяе Беккете. Если он вернется домой, то все будет по-старому: рабский труд в трактире, грошовое жалованье, на которое не купишь хорошей еды для родителей, не говоря уж об одежде. Короче, полная нищета и отсутствие перспектив, и непроглядная тьма впереди. Он никогда не накопит денег на учебу, и даже прилично одеться не сможет еще много-много лет. А вот если последовать совету Чернобородого и остаться на борту «Нимфы», у него есть шанс вернуться домой победителем с кругленькой суммой в кармане!

Нет, Чарли преотлично понимал, что находится среди морских разбойников. Однако он помнил и блеск азарта во взгляде Билла Рэнсома, когда тот одним метким выстрелом отправил бедолагу кока в мир иной. Это был совсем другой мир, где правят смелость и отвага, и пистолеты с абордажными саблями используются по прямому назначению, а не в качестве украшений на стене. Здесь опасно, здесь он может погибнуть или попасть вместе со всеми пиратами в плен, а то и на виселицу.

Однако была еще одна очень важная причина, из-за которой все эти опасности не казались Чарли такими пугающими, как это могло быть. Имя ей — Джек Блейк. Юноше страшно хотелось узнать, что тот задумал и зачем пробрался на борт «Нимфы» таким сложным путем. К тому же Чарли почему-то был уверен, что моряк не даст его в обиду.

Между тем Блейк смотрел на Чарли с насмешливым ожиданием, а Холфорд и Чернобородый буравили его взглядами так, будто заранее знали, что Чарли ни за что не устоит перед искушением. Юноша бесстрашно выпрямился, дерзко задрал подбородок и проговорил со всей уверенностью, на какую был способен:

— Конечно, мистер Тэтч и мистер Холфорд. Я иду с вами в открытое море!

Когда «Нимфа», «Немезида» и еще два пиратских шлюпа, один из которых был призовым, снялись с якоря, Чарли тихонько ушел в каюту, которую Холфорд приказал выделить «доктору и его племяннику». Неимоверно маленький закуток, где два человека почти не могли разминуться, не толкая друг с друга локтями, раньше служил пристанищем предыдущему судовому врачу и освободился, когда того, по меткому выражению Блейка, «смыло за борт». Еще вчера известие о печальном конце доктора Коула выбило бы впечатлительного юношу из душевного равновесия, но теперь все это казалось историей, прочитанной в книге, выдумкой, плодом воображения сочинителя. Он не жалел о своем решении, но все-таки ощущал себя опустошенным и не мог не сокрушаться о родителях, которые наверняка страшно за него волновались и переживали.

В каюте Чарли заперся изнутри, прилег на узкую и жесткую койку.

Закрыл глаза.

Койка была немногим удобнее самодельной кровати, на которой он спал дома.

Дома…

Он забылся тяжелым, тревожным сном и проснулся лишь спустя много часов, когда почти стемнело. Бортовая качка по-прежнему была довольно заметной, однако теперь это его совсем не беспокоило — видимо, пират с изуродованным оспой лицом и впрямь знал какую-то особую примету, позволяющую заранее определить тех, кому не суждено страдать от морской болезни.