Шрифт:
— Это что еще такое? — Чарли смутно припомнил что-то французское… — Густая похлебка из мяса и овощей?
Кристофер хихикнул:
— Похлебка из всего. Из костей, рыбьих хвостов, подгнившей капусты и плесневелой тыквы. Сдается мне, пару раз Томас в нее бросал и крысят, которых вытаскивал из ловушек.
Чарли чуть не стошнило: он подумал, что скорее умер бы с голоду, чем съел крысу.
— Я это выброшу, — сказал он решительно. — Люди не должны питаться объедками.
Юнга пожал худыми плечами; на его узком личике мелькнула улыбка. Они вытащили из чулана еще один мешок с гороховой шелухой, а на третий раз им повезло. Вскоре явился матрос — высокий парень, чье смуглое лицо выдавало примесь индейской крови в жилах. Как Чарли узнал чуть позже, этого матроса так и называли — индеец Бен. Он принес мясо, завернутое в кусок парусины. Запах и цвет мяса не особо понравился Чарли, но не было времени искать что-то другое, и юноша бросил его в котел, где бурлила вода. Поразмыслив, он взял с полки банку со смесью каких-то специй — запах у них был весьма приятный — и немного приправил блюдо.
Кит, внимательно за ним наблюдавший, заметил:
— Это для капитана.
— Доктор запретил капитану есть, пока его тело не очистится от яда, — парировал Чарли. Об этом ему накануне вечером рассказал Блейк, прибавив, что Холфорду в ближайшие два-три дня придется потуже затянуть пояс. — Хотя к вечеру, наверное, что-то приготовить для него нужно… Здесь есть рис?
Юнга кивнул и полез в чулан. Пока он там копался, вернулся Индеец вместе с еще одним пиратом; вдвоем они перелили горячее варево в большой бак и уволокли его прочь. Чарли принюхался — кроме запаха и жалкой лужицы бульона на самом дне котла, ничего не осталось — и только теперь понял, что зверски голоден.
— Следующая вахта сменяется вечером, когда пробьют восемь склянок, — сказал Кит. — До тех пор ты предоставлен сам себе, если, конечно, капитан или Билл Рэнсом не попросят чего-нибудь этакого… Что ты намерен делать?
— Для начала поесть, — честно признался Чарли. — А ты не…
— Я сыт, благодарю покорно, — перебил юнга и почему-то сделался очень мрачным.
Через несколько минут, когда Чарли наклонился, чтобы достать упавший под стол нож, он незаметно исчез, как делал уже не раз.
3
«Нимфа» не могла оторваться от погони до самого вечера. С наступлением темноты Холфорд приказал идти прежним курсом, чтобы обезопасить себя от утренней встречи с англичанами, которым было известно обыкновение пиратов на ночь ложиться в дрейф. На душе у капитана было легко и радостно: хотя его тело по-прежнему слушалось плохо, ужасная слабость постепенно проходила. Он мог теперь передвигаться по кораблю без посторонней помощи, и такие изменения всего лишь за сутки внушали надежду, что вскоре здоровье к нему вернется.
— Чем занят наш доктор? — спросил он у Рэнсома, когда «Нимфа» ушла достаточно далеко от преследователей, чтобы можно было перевести дух. — Осваивается?
— Не то слово… — мрачно ответил квартирмейстер и рассказал, что Гиллс еще на рассвете принялся осматривать бриг, а примерно через полчаса уже ругался из-за того, что в трюме развелись полчища крыс, все одеяла в кубрике кишели клопами и прочими кровососами, а вода в некоторых бочках протухла.
«Нимфа», по мнению доктора, являла собой «образцово грязный корабль».
Холфорд слушал, посмеиваясь. Он и не рассчитывал, что когда-нибудь найдется человек, способный поставить на место Билла Рэнсома, но такое чудо все же случилось! Быть может, Гиллс вел себя излишне резко и даже безрассудно, однако в конечном итоге все его старания должны были принести команде «Нимфы» пользу. Капитан выразил надежду, что у матросов хватит терпения и они не станут требовать, чтобы капитан приструнил слишком уж придирчивого доктора.
— Это еще не все, — сказал Рэнсом. — У нас теперь есть кок.
— В самом деле? И кто же он?
— Племянник Гиллса… Как его, Чарли? Да, Чарли. Тот самый, что обманул меня в таверне, не сказал ничего про своего дядюшку-врача. Я хотел отправить его в трюм, откачивать воду, но пройдоха Гиллс меня опередил.
— И что, мальчишка умеет готовить? — спросил Холфорд, чувствуя, как пустой желудок сжимается от голода. Гиллс запретил ему есть что-либо, кроме сухарей; пить полагалось только пресную воду, в которую добавлялось немного рома.
Рэнсом пожал плечами:
— Пока вроде никого не отравил.
— Вот и славно, — резюмировал Холфорд. — Пусть продолжает в том же духе.
Наутро англичан и след простыл. Команда возликовала и стала проявлять нетерпение: к этому времени Чернобородый уже должен был добраться до места и приступить к кренгованию своего брига. Хотя сундук с серебром, взятым с Чарльз-Тауна и торговых кораблей, был закрыт на замок и запечатан тремя печатями — по одной на капитанов Тэтча, Холфорда и Джекмена, — никто не сомневался, что хитрый пират найдет повод его открыть, если «Нимфа» слишком уж задержится в пути. Ветер благоприятствовал Холфорду: идя в крутом бейдевинде, «Нимфа» быстро приближалась к заливу Топсель и достигла его спустя еще сутки.