Она закинула голову и застонала. Запястья её все ещё были скованы удерживающими кольцами. Как и предполагал Камчак, она погнушалась надеть наряд рабыни под бело-золотое платье.

Кассарская девушка, прикованная напротив неё к столбу, теперь была освобождена судьей, она подошла к столбу, к которому все ещё была прикована Африз.

– Славно сделано, Камчак, спасибо.

Камчак только пожал плечами.

Тогда девушка мстительно подняла пальцем подбородок очаровательной Африз.

– Рабыня, – прошипела кассарка, – рабыня…

Затем она отвернулась и пошла к своим.

Камчак громко рассмеялся.

– Накажи её, – потребовала Африз.

Внезапно Камчак выдал Африз пощечину. Ее качнуло в сторону, и из угла рта показалась струйка крови. Девушка поглядела на Камчака со страхом. Может быть, её ударили в первый раз за всю жизнь.

Камчак стукнул её не слишком сильно, но вполне достаточно, чтобы проучить.

– Ты должна понять, что тебя может наказать любой свободный воин народов фургонов, – сказал он.

– Вижу, – произнес кто-то за спиной, – ты знаешь, как обращаться с рабами.

Я обернулся и увидел, что в нескольких футах от нас рабы, стоявшие на окровавленном песке, держали на плечах открытый и роскошно убранный паланкин Сафрара из касты торговцев.

Африз вспыхнула с головы до ног – все её тело залила краска стыда.

Круглое красное лицо Сафрара лучилось радостью, хоть я и думал, что день похищения Африз будет трагичным для него. Узкие алые губы торговца широко раздвинулись, в гримасе удовольствие показались золотые зубы. Африз дернулась в наручниках, пытаясь напрасно прикрыться – теперь зрелище её наготы во всем богатстве было доступно даже для рабов, несущих паланкин. Для всех рабов Африз была теперь не больше, чем они сами: разве что её тело будет использовано не для того, чтобы переносить паланкин, носить грузы или копаться в земле, а станет служить несколько иным целям, впрочем, более легким и, без сомнения, более приятным, чем тело рабов-мужчин.

– Сафрар! – закричала Африз.

Сафрар взял с бархатной подушечки, лежащей рядом с ним в паланкине, маленький монокль, обрамленный стеклянными лепестками, прикрепленный к серебряному стебельку с серебряными листьями. Через это приспособление он внимательно посмотрел на девушку.

– Африз! – вскричал он, словно ужасаясь, но сохраняя улыбку на лице.

– Сафрар, – плакала она, – освободи меня.

– Какое несчастье, – причитал Сафрар.

На солнце весело сверкали его золотые зубы.

– Африз получила сюрприз, – скаламбурил Камчак.

– Я богатейшая женщина в Тарии! – выкрикнула Африз Камчаку. – Назови твою цену.

Камчак посмотрел на меня.

– Думаешь, пяти золотых будет достаточно, не слишком много? – спросил он.

Я был изумлен.

Африз едва не задохнулась от обиды в цепях у столба.

– Слин! – зарыдала она, но затем обернулась и потребовала у Сафрара:

– Купи меня! Если необходимо, используй все мои ресурсы, все! Освободи меня!

– Но, Африз! – Сафрар изобразил изумление. – Я забочусь о твоих деньгах и обменивать всю твою собственность на одну рабыню будет самым немудрым и абсурдным решением с моей стороны, даже непростительным.

Африз смотрела на него, отказываясь понимать, что он говорит.

– Это правда, точнее, была правда, что ты была богатейшей женщиной во всей Тарии, – продолжил Сафрар. – Но твои богатства находятся не в твоих руках, а в моих, во всяком случае пока ты не достигла своего совершеннолетия, что случилось бы всего через несколько дней.

– Я не хочу оставаться рабыней даже на день! – плакала, кричала девушка.

– Я понимаю так, – сказал Сафрар, приподымая золотые капельки бровей над глазами, – что ты хотела бы по достижении своего совершеннолетия передать все свои богатства тачакам, чтобы освободиться?

– Конечно, – плакала она.

– Какое счастье, – констатировал Сафрар, – что такая передача запрещена законом.

– Я не понимаю? – пробормотала Африз.

Камчак сжал мое плечо и потер свой нос.

– Без сомнения, ты знаешь, – сказал Сафрар, – что раб не может иметь собственности, так же как каийла, тарларион или слин?

– Я богатейшая женщина Тарии! – вскричала она.

Сафрар чуть-чуть склонился вперед. Его круглая физиономия лоснилась; он надул губы, улыбнулся, затем склонил голову и очень быстро сказал:

– Ты рабыня, – а затем самодовольно заржал.

Африз откинула голову и завизжала.