– Нужно подождать, когда стемнеет, а потом отвезти его за город.

– Зачем? – удивился Завьялов.

– Здесь много крови будет и лишний шум нам ни к чему, а там пусть кричит, хоть надорвется.

– Логично, – поддержал Игорь. – Да и спрятать труп, если что, не проблема.

– Козлы! Сейчас пацаны подъедут, – начал было уже пришедший в себя Гвоздь, но Антон не дал ему договорить.

Взяв бандита за запястье правой руки, он вставил его средний палец между дверьми и косяком и дернул за ручку. Хруст и дикий вопль, на мгновение вырвавшиеся из глотки, резко оборвались. От боли он потерял сознание.

– Заклей ему рот и приведи в чувство, – устало сказал Антон Игорю, – а то от болевого шока ласты может склеить. Видишь, какой хлипкий оказался.

Когда он вернулся в кухню, то застал Инну в слезах.

– Что с вами, Инна Владимировна? – Антон сделал лицо удивленным. – Вас кто-то обидел?

– Не надо ерничать. – Она подняла на него заплаканное и оттого ставшее еще красивее лицо. – Что вы себе позволяете в моей квартире? Боялась одних бандитов, теперь другие появились. Чем вы лучше их? Звоните сейчас же в милицию!

– Видите ли, – Антон сел напротив нее, – эти люди не понимают другого языка. Они были сегодня уже в милиции. Ну и что? Все равно пришли вас убивать.

– Не стали бы они ничего со мной делать! – сквозь слезы выдавила она. – Надо просто сделать то, что они требуют, и все.

– Когда вы забираете ребенка из садика?

– На субботу – воскресенье.

– Понятно. – Антон оглядел кухню и вновь остановил свой взгляд на Ермаковой: – У вас есть какие-нибудь родственники, знакомые, где вы можете временно переждать неприятности?

– Я останусь в своей квартире. – Она утерла лицо носовым платком. – И вообще, забирайте это тело и уходите. Кстати, ему медицинская помощь нужна.

– Уже нет, – раздался голос Завьялова, который, войдя на кухню, услышал последнюю фразу Ермаковой.

Антон обернулся в сторону Игоря и одновременно услышал слабый вскрик и звук падающего на пол тела.

– Черт! – Завьялов, округлив глаза, бросился к лежащей без чувств на полу Ермаковой. – Я не так выразился. Он сам в себя пришел!

Игорь подхватил Инну на руки и унес в комнату.

Антон заварил кофе и уселся за стол. Через некоторое время появился Завьялов:

– Я тут вот что подумал, – он виновато посмотрел на Антона, – ты поезжай домой, а за нами завтра пусть Линев заедет.

– Он тебе что, таксист? – хмыкнул Антон. – И вообще думаю здесь пока я. Или напомнить, кто командир группы?

Антон отставил уже пустую чашку в сторону, встал и направился в ванную комнату.

Гвоздь сидел, поджав под себя здоровую ногу. При появлении Филиппова он съежился, но положения своего не изменил. Однако взгляд у него был уже не таким дерзким. Он боялся.

– Жить хочешь? – спросил Антон.

– Все жить хотят, – затравленно посмотрев снизу вверх, ответил бандит.

– Под кем ходите?

– Сами по себе. – Гвоздь вздохнул: – Шипа у нас за главного. А под тему Таран подрядил.

– Откуда Тарана знаете?

– Это Шипины заморочки. Его спрашивать надо.

– Идти сам сможешь?

– Куда?

– Не в морг, не волнуйся. – Антон посмотрел на Завьялова. – Развяжи ему руки.

Дождавшись, когда Игорь освободит бандита от пут, Антон поднял его за шиворот:

– Слушай меня внимательно. Адреса нам ваши известны, рожи тоже. Поэтому не вздумайте блефовать и подумайте о родственниках. В субботу ровно в восемнадцать ноль-ноль жду вашу кодлу на том месте, где сегодня ваши фасады ремонтировали.

– Ты чего, стрелу, что ли, забиваешь? – удивился Гвоздь.

– Понимай как хочешь. Но не вздумайте еще раз пошутить.

Выставив за дверь бандита, Антон выждал еще несколько минут и отправился следом.

Шипе, можно сказать, повезло. Он не успел даже испугаться, когда влетел в ветви росшего рядом с домом молодого тополя. Случайно схватившись за ветви, он оставил на них половину кожи с ладони, но умудрился не только погасить немного скорость, но и приземлиться на ноги, и именно в то место, где не было асфальта, а земля была вскопана. Однако все равно удар показался ему страшным. Сложившись, он челюстью въехал в свои колени. Яркая вспышка и страх того, что не дай бог переломал позвоночник, на некоторое время ввергли его в ужас. Боли он не чувствовал. – Ёкарный бабай! – раздался чей-то удивленный возглас.

– Убился! – послышался женский крик со стороны детской площадки.

Для начала он открыл глаза. Правый бок стал постепенно наливаться болью. Он осторожно пошевелил пальцами рук. Затем медленно согнул их в локтях. Вроде целы. Стал медленно приподниматься, однако дикая боль в правой стопе и голени заставила его вскрикнуть. От этого, словно током, ударило в нижнюю челюсть.

Подошел какой-то мужчина:

– Живой, – то ли спросил, то ли констатировал он и, оглядев этажи, кому-то крикнул, чтобы вызывали «Скорую».