Цель, которую он перед собой поставил, далеко выходила за рамки его возможностей. До сих пор ему везло, как любому новичку. Но так не могло продолжаться вечно. Ему грозила шальная пуля. За ним гнались таинственные люди в черном — те, кого он в своих заметках называл «чиновниками», намекая на их повадку политических хищников.

Фрер упоминал также об уличной банде, совершившей на него покушение в Марселе. В первый раз в декабре — тогда его и задержали как зачинщика драки, — и второй раз 18 февраля. Он сумел подловить одного из нападавших и вытрясти из него информацию. Бандитов наняли все те же люди в черном. Надо срочно допросить членов банды из Бугенвиля. Она обязательно предупредит об этом Кронье по дороге в Ниццу, чтобы…

— Анаис!

Она встрепенулась. Грузный майор тряс ее за плечо. Она и не заметила, как заснула прямо в столовой. В приоткрытую дверь были видны снующие туда и сюда жандармы. Смена ночного дежурства.

— Который час?

— Двадцать минут восьмого.

Она вскочила:

— Мы опаздываем!

— Будем там через час. «Грешники» в курсе. Тамошняя полиция уже на месте.

— Я же вам говорила!

— Наши люди все в штатском. Я их хорошо знаю.

— Вы предупредили их, что Януш вооружен?

— Мне порой кажется, что вы принимаете меня за идиота. Жду вас в машине.

Анаис поднялась в кабинет, взяла куртку и завернула в туалет. Сунула голову под теплую воду. В висках стучало. Ее подташнивало. Зато простуда прошла.

На пороге участка она с наслаждением вдохнула ледяной воздух. Кронье уже сидел за рулем. Она посмотрела вокруг: других машин не видать. Никакой кавалерийской атаки. Никакой тяжелой артиллерии. Выступление малыми силами. Эта идея ей понравилась.

Она направлялась к автомобилю, когда у нее в кармане зазвонил мобильник. Вытаскивая, она уронила его и нагнулась подобрать:

— Алло!

— Это Ле-Коз.

Знакомое имя прозвучало для нее приветом с другой планеты.

— Я насчет «Метиса».

— Что-что?

Анаис никак не могла собраться с мыслями. Кронье уже завел мотор.

— Ночью я встречался с этим журналистом. С Патриком Коскасом. Он копнул гораздо глубже остальных.

— Что копнул? О чем ты?

— О «Метисе», о чем же еще?

— Слушай, я жутко тороплюсь, — пробормотала она сквозь зубы.

— Он рассказал мне потрясающие вещи. По его словам, «Метис» никогда не порывал связей с военными.

— Мы можем поговорить об этом позже?

— Нет, не можем. Коскас утверждает, что холдинг занимается химическими исследованиями в области создания препаратов психотропного действия, подавляющих человеческую волю. Что-то вроде сыворотки правды.

— Если, кроме этих сказок, у тебя больше ничего нет, давай созвонимся попозже, идет?

— Анаис, это еще не все.

Она вздрогнула. Ле-Коз никогда не называл ее по имени. И это обращение ее нисколько не растрогало. Оно ее испугало.

— Коскас раздобыл список акционеров компании.

Кронье уже разворачивался. Анаис перешла на бег.

— Давай я тебе перезвоню! Я правда не могу сейчас…

— И в этом списке я нашел одну знакомую фамилию.

Она уже протянула руку к дверце, но замерла как изваяние.

— Чью?

— Твоего отца.

— Я должен вас предупредить. У него не все в порядке с головой.

Жан-Мишель поджидал Януша у крыльца приюта Арбура. Здание заметно выделялось на фоне остальных построек авеню Репюблик. Современный дом, окрашенный в солнечные тона. Темно-желтый. Светло-желтый. Ярко-желтый. Немного странно для места, куда приходят умирать. Но еще более странным Янушу показалось поведение встретившего его «кающегося грешника». Он заметно нервничал. Неужели о чем-то догадался? Может, читал утренние газеты и видел его фотографию на первой странице? Ладно. Отступать в любом случае поздно.

Януш последовал за своим провожатым в холл, на стене которого висела белая табличка с красным крестом и надписью: «Молись. Действуй. Люби». Они молча пошли вверх по лестнице. Януш нес с собой портфель с бумагами. Возвращаться в отель он не собирался. Шагая за «грешником», он внимательно его рассматривал. Против всякого ожидания, Жан-Мишель оказался вовсе не почтенным старцем с белоснежной бородой, одетым в рясу с капюшоном, препоясанную вервием. Это был спортивного вида мужчина лет пятидесяти в свитере и джинсах, стриженный ежиком, в очках в металлической оправе.

Они свернули в полутемный коридор, свет в который проникал лишь из узкого оконца под потолком. Линолеумный пол у них под ногами блестел, словно политый водой. Тишина в здании стояла невероятная. На голых стенах не висело ни плакатов, ни табличек. Ничем не пахло. Одним словом, ничто не указывало на предназначение этих помещений. Янушу подумалось, что случайный человек, забреди он сюда, мог бы решить, что попал в отдел социального обеспечения или налоговую инспекцию.

Жан-Мишель остановился возле одной из дверей и обернулся к посетителю. Он стоял против света, уперев руки в боки, и в его позе проглянуло нечто властное. Как будто для Януша настал день Страшного суда.