Горбатый знахарь, вместе со всеми с тревогой наблюдавший за ссорой, неуверенно проговорил, обращаясь к Рудольфо, чтобы как-то прервать тягостное молчание:

— Сколько мы еще будем стоять здесь? Обстоятельства, с позволения сказать, не самые благоприятные. Вода, которую возничие таскают с реки, окрашена кровью и годится разве что для питья животным. Вот уже несколько дней как Майн обмелел, и на каждом повороте волнами прибивает трупы. Настоящий подарок для крыс. Если мы не хотим, чтобы чума и холера стали нашими постоянными спутниками, надо отправляться на поиски источника с чистой водой.

Среди циркачей поднялось волнение. Ядвига, полька, женщина-змея, на которой не было ничего из одежды, кроме набедренной повязки, и которая лучше других переносила жару, отвернулась, и ее вырвало. А Бенжамино, итальянец-жонглер и по совместительству повар, запричитал:

— Клянусь Мадонной и всеми четырнадцатью заступниками-чудотворцами, не только вода на исходе, но и продукты кончаются.

Ободрил всех только один из возничих, отличавшийся ножищами толщиной с бревно и языком без костей. Правда, он явно не осознавал серьезности ситуации, поскольку захлопал в ладоши и радостно закричал:

— Ничего страшного, значит, выпьем две бочки вина из повозки с продовольствием!

Неожиданно сквозь ряды протиснулся Мельхиор, отсутствие которого никому не бросилось в глаза.

— А где Магдалена? — спросил он, сверля канатоходца пристальным взглядом.

— Это я у тебя хотел спросить, — ответил тот.

— Меня? — возмутился Мельхиор. — Я что, приставлен охранять ее?

— Я, собственно, так и думал! Разве не ты пришел к нам, сопровождая Магдалену?

Мельхиор цинично ухмыльнулся:

— Но с тех пор много чего произошло. Я думал, Магдалена провела ночь с тобой, я с позавчерашнего дня ее не видел.

Эта новость обеспокоила Рудольфо значительно сильнее, чем остальных артистов.

— Неужели она никому не говорила о своих планах? — Канатоходец беспомощно оглядел толпу.

— Ее кровать уже два дня пустует, — невозмутимо сообщил Мельхиор и добавил: — Магдалена ведь уже не ребенок. Может, ей наскучила жизнь бродячих артистов.

Великан из Равенны, как всегда возвышавшийся над толпой, довольно ткнул кулаком Мельхиора в бок. Ему понравилось хладнокровие, с которым тот пикировался с канатоходцем.

Хотя от Рудольфо не укрылись ухмылки, он не подал виду и подошел к гадалке:

— Поторопись, Ксеранта, спроси свои карты, где находится Магдалена!

Гадалка никогда не расставалась с картами, это был смысл ее жизни. Поворчав себе под нос, чтобы дать выход своему недовольству, она все же выудила колоду карт из кошеля на поясе. С виртуозной ловкостью перетасовала их и подошла к тюку соломы. Потом разложила пять рядов по пять карт

в каждом. Циркачи склонили головы, и лишь карлице пришлось встать на цыпочки, чтобы тоже посмотреть на карты.

— Ну, говори же наконец, что там? — взволнованно спросил Бенжамино.

Ксеранта скривила лицо, поправила свою диадему и, буркнув что-то вроде «плохо смешала», быстро собрала карты.

После долгого и тщательного тасования карт она снова раскинула их в том же порядке.

— Я вижу ангела смерти. Он не собирается уходить.

— Ты хочешь сказать... — Встревоженный Рудольфо подошел к предсказательнице и перевел взгляд с карт на ее лицо и обратно. У него моментально созрело решение: — Мы должны искать Магдалену!

Ксеранта воздела руки.

— Я бы не стала этого делать. Карты говорят, что тогда погаснет последняя надежда.

— И тем не менее мы будем ее искать. Разделимся на четверки и тщательно обследуем все вокруг. Великан Леонгард отправится с тремя возничими на север, в сторону Фройденберга. Ты, лекарь, возьмешь себе на подмогу двух возничих и королеву карликов и обследуешь южное направление, где петляет речка Муд, впадающая в Майн. Зазывала и Бенжамино вместе с Ядвигой и кучером двинутся на запад. А мы с Мельхиором, другим кучером и Ксерантой пойдем на восток, к дубраве. Перед заходом солнца встретимся снова здесь, на этом месте.

Лекарь что-то буркнул про потогонную жару, великан Леонгард напомнил, что ему надо ухаживать за животными. Больше других воспротивилась Ксеранта, которая предпочла бы обследовать юг со знахарем. Но Рудольфо прошипел сдавленным голосом:

— Я не потерплю возражений. — И циркачи поняли, что он не шутит.

Некоторое время Рудольфо шел молча рядом с Ксерантой, за ними шагали Мельхиор и кучер, также не отличавшиеся разговорчивостью. Они прошли уже милю и добрались до опушки дубового леса, когда Рудольфо заметил постепенно усиливающуюся нервозность, проявляемую гадалкой. Словно ведомая таинственной силой, она все время пыталась изменить направление, заданное канатоходцем.