Обмер Гришин: вся колонна точно выполнила приказание и стоит, прижавшись к придорожным деревьям, а штабной взвод задал лататы.

Впереди скачущих ребят отчетливо видна рыжая лошадь Сыча.

Растерялся Гришин: «Опозорили, сраму-то сколько».

Вздрогнул, услышав голос комбрига:

— Бригада пойдет перекатами дальше, а ты езжай, собирай своих «героев» и веди прямо оттуда в село… Когда придешь, явишься ко мне доложить, кто поднял панику.

Кругом раздался смех. Смеялись ближайшие взводы головного полка, ординарцы штаба бригады.

«Провалиться бы», — думал Гришин, отделившись от колонны и поскакав к селу.

В селе минут двадцать собирал взвод. Ребята позабились во дворы и как ни в чем не бывало ждали дальнейших событий.

Сыча еле разыскали. Он забрался в пузатый, разукрашенный резьбой дом и пил молоко.

Кое-как собрал Гришин взвод. Задыхаясь от злобы, едва сдерживая дрожание губ, начал говорить:

— Что сделали, сволота, трусы. Все стали, а вы лататы. Предатели, опозорили на веки-вечные. Говори, кто панику наделал?

Ребята, потупив глаза, молчали.

— Трусы, стервы, теперь и ответчика нет? — кричал Гришин.

— Ты погодь лаяться-то. Разберись сперва толком. Мы хотели за тобой, а Сыч крикнул: «Вали в село, здесь погибнем все!» Ну, мы и думали, что… — говоривший замялся.

— Как Сыч… помощник? — белея, прохрипел Гришин.

— А что же зря голову подставлять? Рази так командуют, как ты? Какое там закрытие? Побьют пулеметами.

Трясущимися руками натянул Гришин повод и, еле собрав силы, выдавил:

— Там на месте разберем. За мной шагом марш.

Бригада уже расположилась в селе, когда прибыл туда взвод Гришина. Первая встреча с противником стоила бригаде двух раненых бойцов и шести убитых лошадей, поэтому сейчас полки так замаскировали расположение, что, въехав в село, Гришин в первую минуту подумал, что ошибся в названии и привел взвод не туда, куда приказал комбриг. Хотел было остановить взвод да расспросить местных жителей, как раздался окрик из окна избы.

— Для вас маскировки нет, что ли? На походе тикаете, а здесь болтаетесь, как сукины дети.

Взвод сейчас же взял повод влево и скрылся в тень изб и деревьев.

— Ты зря не кричи, — сдавал другой голос из соседнего окна. — Как будто сам не смазывал пятки. Когда ребята пообвыкнутся, все пойдет как по маслу.

У двухэтажного дома взвод поджидал комендант штаба. Он передал Гришину приказание комбрига:

«Взвод расположить во дворе штаба, а самому взводному сейчас же явиться к командиру бригады».

Под скрип пляшущих под ногами половиц коридора Гришин подошел ко второй слева двери и вошел в большую комнату.

За столом, покрытым картами, сидели командир и комиссар бригады. Оба так углубились в разглядывание карты, что не обратили внимания на вошедшего. Несколько минут стоял Гришин у двери, не зная, как заявить о своем присутствии.

— После завтра подойдем вплотную. Надо ждать приказа по армии и дивизии, — сказал командир бригады, поднимаясь со стула.

— Ты получил что-нибудь из политотдела? — обратился он к комиссару.

Тот продолжал рассматривать карту.

— Сводку одну, да и то куцая.

Комбриг с хрустом потянулся.

— Да-а, надо готовиться. — Повернувшись, он увидел у двери Гришина.

— Ты чего же застыл тут, Аника-воин? Собрал и привел взвод? Рассказывай. Вид комбрига не предвещал ничего хорошего, хотя и говорил он с усмешкой.

Гришин рассказал все подробно, упомянув о поведении Сыча. Командир и комиссар переглянулись, кивнув друг другу головами.

— Сыча — в бойцы, а помощника выбери себе другого, — сказал комбриг.

— Сколько у тебя во взводе комсомола-то? — спросил Гришина комиссар.

— Два человека со мной вместе, — ответил Гришин.

— Всех знаешь, кто такие и откуда — рабочие, крестьяне? — расспрашивал военком.

— Рабочих пять, крестьян десять, а остальные не разберешь.

Комиссар покачал толовой:

— Да, действительно, взводик, нечего сказать.

Комбриг крупно зашагал по комнате. Остановившись на повороте от двери, сказал комиссару:

— Знаешь, надо, по-моему, очистить этот взвод, а?

Комиссар, барабаня пальцами по столу, ответил: