Я быстро-быстро пячусь через входную дверь обратно на улицу.

— Вы не волнуйтесь, святой отец! — И как тут не пошутить: — В таких делах главное, чтобы у вас была вера.

Короче, что я хочу сказать.

Иногда совсем неплохо, что твои друзья — личности незрелые, хоть и совершеннолетние. Им сразу приходят в голову правильные мысли. Как распространить информацию среди населения нашего пригорода — причем как можно быстрее? Не плакаты же расклеивать. И не объявление в местную газету давать. Ну, вы поняли? Распространить новости о событии, да так, чтобы никто мимо не прошел и обязательно все увидел. Ну?

Есть только один правильный ответ.

Баллончики с краской.

Марв неожиданно изменил свое мнение насчет воскресенья, — теперь ему хочется пойти в церковь! Я посвятил его в свои планы и с уверенностью могу на него рассчитывать. Ибо предложил Марву дело, в котором он эксперт и профи. Инфантильные подростковые выходки — его радость, отдушина и специализация в свободное от основной работы время.

Итак, что мы делаем. Для начала утаскиваем гриль — у моей мамы и у Ричи. Я звоню и бронирую на воскресенье большой детский батут. Теперь дело за караоке, его мы получаем от одного Марвова друга, который работает в пабе. Пара бочонков пива, скидка у мясника на большую партию сосисок — и мы готовы к воскресной вечеринке.

Ну что, пора брать в руки краску!

Мы покупаем баллончики в местном хозяйственном, в четверг вечером. Налет на город запланирован на три утра пятницы. Марв кое-как дотрюхивает на своем рыдване до моего дома, который должен стать штабом операции.

В начале и в конце Мэйн-стрит мы пишем на асфальте гигантскими буквами:

Не знаю, как Марв, а я понял, что такое «чувство локтя». Вот мы стоим на коленях и расписываем асфальт. Я даже моложе себя ощутил — граффити и все такое. Смотрю, как трудится друг. Марв-спорщик. Марв-скупердяй. Марв, Которого Бросила Девушка.

Дело сделано, он смачно хлопает меня по плечу, и мы смываемся, как настоящие воришки. Бежим и смеемся. Вокруг нас такое густое ощущение счастья, что в него можно броситься и поплыть, как в соленой воде.

Этой ночью мы много смеемся.

На пустой улице гулко отдаются наши шаги, и я не хочу, чтобы они затихали. Я хочу бежать, и хохотать, и быть счастливым еще долго-долго. Хочу остановить это мгновение, миг счастья — и пребывать в нем вечно, будто в капсуле, далеко-далеко от мест, где я беспомощен и бессилен.

Но не будем о будущем. Сейчас мы просто бежим.

Мы бежим сквозь ночь и наполняем ее своим смехом.

На следующий день о грядущей вечеринке говорят все. Абсолютно все.

К отцу Томасу даже приезжали полицейские — интересовались, в курсе ли он, что происходит. Святой отец честно отвечает, что, конечно, знает о запланированном мероприятии. А вот про то, что кто-то из паствы взял да и расписал весь пригород граффити, он первый раз слышит.

В пятницу вечером я к нему заезжаю, и он рассказывает, как это было.

— Ну сами-то подумайте, — сказал он полицейским, — какие ко мне люди ходят. Церковь для бедных, откуда у них краски!

Они, конечно, все приняли за чистую монету. Разве можно не поверить отцу Томасу?

— Ладно, святой отец, все понятно. Но обязательно свяжитесь с нами, если что-то узнаете об этом деле.

— Да-да, конечно, — заверяет он полицейских.

И уже в дверях интересуется:

— Ребята, вы-то в воскресенье придете?

Полицейские, как вы понимаете, тоже люди.

— Бесплатное пиво? — улыбаются они. — Кто ж от такого откажется!

Я же говорил — блестящая, блестящая идея.

Итак, все готово. Придут многие. Отцы и матери семейств с детьми и домочадцами. Пьяницы. Уроды. Атеисты. Сатанисты. Местные эмо и готы. Все, все придут. Бесплатное пиво! Это не может не сработать! Это ж ясно, как божий день.

В пятницу ночью я работаю, но суббота у меня выходная.

В субботу, кстати, случаются два события.

Сначала ко мне в дом приходит отец О’Райли. Я приглашаю его пообедать — у меня как раз суп. Мы сидим, едим, и вдруг священник застывает, — лицо у него прямо светится.

Он роняет ложку и говорит:

— Эд, я должен обязательно сказать тебе это!

Я тоже замираю с ложкой в руке:

— Да, святой отец?

— Я много раз слышал, что среди людей ходит бесчисленное множество святых. Они не в ограде церкви и почти ничего не знают о Боге. Но Бог — в них, хотя они об этом и не догадываются.

Сначала в меня проникают его слова, а потом взгляд.

— Ты — один из этих людей, Эд. Для меня большая честь познакомиться с тобой.