Шрифт:
Мы идем к компьютерам, и он показывает:
— Давай, назови фамилию автора.
На меня нападает странное замешательство. Хоть убей, не хочу я ему называть фамилии с пикового туза! Они мои! Мои! Пусть Шекспира забьет в компьютер.
Он набирает Шекспира в поисковой строке, и все названия пьес выпадают списком. Он кликает в квадратике напротив «Макбета» и говорит:
— Вот так это работает. Понятно?
Я разглядываю экран и киваю:
— Ага, спасибо.
— Если что, позовешь.
— Ага.
Он уходит, а я остаюсь наедине с клавиатурой, моими авторами и экраном монитора.
Для начала забиваю в строку поиска Грэма Грина. Надо придерживаться того же порядка, в каком имена написаны на карте. Похлопав по карманам, пытаюсь обнаружить хоть какой-то клочок бумаги, но тщетно. Мятая салфетка — все, что у меня есть. Зато на столе имеется ручка на веревочке, и то хорошо. Итак, я набираю имя и нажимаю «Enter», и названия всех книг Грэма Грина выпадают списком на экран.
Некоторые мне очень даже нравятся.
Судите сами:
«Человеческий фактор».
«Брайтонский леденец».
«Суть дела».
«Сила и слава».
«Наш человек в Гаване». [16]
Я их записываю, одно за другим, на салфетку. А к первому выписываю и библиотечный код.
Потом набираю «Моррис Уэст». Ух ты, тут тоже есть занятные:
«Виселица на песке».
«Башмаки рыбака».
«Дети солнца».
«Инспектор манежа».
«Божьи клоуны».
16
Романы переводились на русский язык, поэтому приводятся их официальные названия.
Ну что ж, теперь дело за Сильвией.
Надо сказать, что к ней я отношусь по-особому. В конце концов, именно ее вещь я читал. И именно о ней мне приснился сон. Если бы не она, разве сидел бы я здесь? Нет. Я бы до сих пор не знал, что мне делать и куда идти. И мне хочется, чтобы названия ее вещей были самыми лучшими. Наверное, я предвзят, но по мне так и есть:
«Зимний сейнер».
«Колосс».
«Ариэль».
«Шествуя по водам».
«Под стеклянным колпаком».
С исписанной салфеткой я иду к полкам — и беру все эти книги, по порядку. Любуюсь на них. Такие старинные, в твердой обложке — красной, синей или черной. Все-все книги я снимаю с полок и несу на стол. И сажусь над ними.
И вдруг понимаю.
Мне что же, всю эту чертову кучу бумаги нужно осилить за пару недель? Ладно, у Сильвии коротенькие стихотворения, но остальные-то двое понаписали здоровенных книжищ! Надеюсь, хороших, — а то я над ними как пить дать умру.
— Так, — говорит мне библиотекарь.
Я кладу на стойку огромную кипу книг.
— Нет, столько сразу не могу выдать. У нас ограничение по количеству! И вообще, у тебя билет есть?
— Какой билет? Проездной? На поезд? На самолет? О каком конкретно билете речь?
— Ладно-ладно, я все понял. Читательский. Читательский билет.
Нам обоим весело и совсем необидно. Парень лезет под стойку и выдает мне анкету:
— Заполни это, пожалуйста.
Став обладателем читательского билета, я пытаюсь его задобрить: мне ведь нужно утащить домой все эти книги, непременно.
— Спасибо. Я бы сам не разобрался.
Он с любопытством интересуется:
— Тебе точно нужны абсолютно все тома?
— Да. — Я выкладываю книги в аккуратную башню на стойке. — Да, абсолютно все.
Понятно, что так или иначе они окажутся у меня на руках. Я одного не понимаю — какие еще ограничения по количеству? Только нынешний нездоровый социум способен отказать индивидууму в утолении жажды знаний.
Тут я оглядываюсь на пустые ряды столов в читальном зале.
— Что-то не видно здесь наплыва народу. Сам-то подумай: кому эти книжки нужны, кроме меня?
Парень внимательно слушает, словно я адвокат на судебном процессе.
— Честно говоря, — отвечает он, — мне абсолютно пофиг, сколько книг кто берет. Но у нас такие правила. Если начальство узнает — сам понимаешь, что меня ждет.
— Что именно?
— Ну, не знаю… В общем, ничего хорошего!
Я продолжаю пристально смотреть ему в глаза — ни шагу назад! Эд Кеннеди не сдается!
И в конце концов Эд Кеннеди побеждает.
— Ладно, — отмахивается парень. — Давай сюда свои книжки. Что-нибудь придумаю.
Он начинает проходиться по ним сканером:
— Начальство все равно ни в зуб ногой.
Когда парень завершает процесс, все восемнадцать томов перекочевывают на мою сторону библиотечной стойки.