Онемевшая от удивления Минерва уставилась на туфли, которые передал ей Джеймс. Миссис Миллз и баронесса застыли на месте, изумленно открыв рты, а леди Дорчестер продолжала громко храпеть. Словом, картина была довольно забавной.

Кэролайн, уверенно ступая босыми ногами по полу, подошла к Минерве и взяла у нее из рук туфли.

— Спокойной ночи, — прошептала она и, подойдя к лестнице, начала подниматься на второй этаж. Пройдя половину пути, она услышала голос Минервы и остановилась.

— Кэролайн, ты хорошо себя чувствуешь?

Заставив себя улыбнуться, Кэролайн ответила:

— Да, я здорова. Все в полном порядке.

«Кроме того, конечно, что я узнала нечто такое, о чем даже и не подозревала, и это полностью изменило мое представление о себе самой», — подумала она.

Испугавшись того, что Минерва, посмотрев на ее лицо, поймет, о чем она сейчас думает, Кэролайн, не дожидаясь ответа тетки, подобрала юбки и пошла вверх по лестнице. И только зайдя в свою комнату, она смогла перевести дух (ведь ее комната была ее крепостью) и решилась посмотреть на себя в зеркало.

Трамбалл никогда не целовал ее так, как Джеймс Феррингтон, и… святой Боже, она отвечала на его поцелуи!

Кэролайн погладила рукой щеку. «Когда он целовал меня, я не испытывала ничего кроме приятных ощущений. Почему же теперь у меня горит лицо? Откуда взялись эти «следы от бакенбардов»?» — удивилась она. Ей казалось, что целовать Джеймса естественно, в этом нет ничего странного и необычного. К тому же это было необыкновенно приятно. Кэролайн поняла, что он заразил ее своей страстью.

Слава богу, что леди Димхерст не видела ее в таком ужасном состоянии!

Нужно хорошенько выспаться и навсегда забыть о том, что с ней сегодня случилось. «Это было всего лишь раз и больше не повторится», — уговаривала себя Кэролайн.

Как это ни странно, едва опустив голову на подушку, она уснула. Однако спала беспокойно — ей снились яркие, красочные сны.

Кэролайн проснулась перед рассветом, вся в горячем поту, сжимая руками подушку. Ей еще никогда не снилось ничего подобного. Кэролайн поняла, что во сне она видела его, мистера Джеймса Феррингтона. Да, ей привиделся именно он и его горячие, страстные поцелуи. Поцелуи, заставляющие сердце сжиматься от сладкой боли.

Как только она вспомнила о нем, ее сразу захватила буря эмоций, и она ощутила страстное, неудержимое влечение. Перекатившись на спину, Кэролайн прижала к груди подушку, пытаясь унять возбуждение. Словно ящик Пандоры, его поцелуи оживили давно забытые воспоминания. Воспоминания о ее покойном муже, о страстном, неудовлетворенном желании и о мечтах, которым так и не суждено было сбыться.

Кэролайн долго лежала, глядя в потолок и пытаясь успокоиться. Нет, она так просто не сдастся. Ей следует думать не о чувствах, а о делах насущных — о том, что ей нужно купить продукты к обеду, а к следующему понедельнику необходимо подготовиться к уроку французского языка. Как только она успокоится, все снова встанет на свои места. Так, словно она никогда не встречалась с великолепным и могущественным мистером Феррингтоном.

И тут же, словно по мановению волшебной палочки, она увидела перед собой его лицо. Его нельзя было назвать красавцем, но он обладал истинно мужским обаянием, прекрасным чувством юмора и был человеком внимательным и обходительным (по крайней мере, во время ужина он проявил все эти качества). И кто бы мог подумать, что затем он набросится на нее?

Испугавшись, что мысли о Феррингтоне снова взбудоражат ее душу, Кэролайн закрыла глаза и начала горячо молиться. Однако буквально через минуту она снова открыла глаза. Ее снова бросило в жар, и снова отчаянно забилось сердце.

Он ведь так и не отдал документы на ее дом!

А это значит, что сегодня ей снова придется встретиться с ним.

«На этот раз все будет по-другому», — пообещала себе Кэролайн. Теперь она будет более осторожной. Больше никаких ужинов, никаких поездок в экипаже и уж тем более никаких поцелуев.

Господи, прощу тебя, не нужно больше поцелуев!

— Кэролайн, сколько можно тебя звать?

Услышав голос Минервы, она подпрыгнула от неожиданности и, повернувшись к тетушке, едва не сбила локтем чернильницу. Однако Кэролайн успела схватить ее, не дав чернилам разлиться на листы бумаги, над которыми она сидела все утро.

— Минерва, ты испугала меня! — крикнула Кэролайн и, вспомнив, что нужно спрятать то, что она написала, от проницательных глаз тетки, положила ладонь на лежавший перед ней лист бумаги.

— Чем же это я тебя напугала? Я уже минуты три зову тебя, а ты не откликаешься. Чем ты занимаешься? Ты уже больше часа сидишь за письменным столом и, словно школьница, что-то старательно выводишь на бумаге. — Опираясь на трость, Минерва подошла к маленькому письменному столу, стоявшему у окна. — Зачем ты положила руку на письмо? Ведь чернила еще не высохли, и ты можешь испачкать рукав платья.