Шрифт:
— Хорошо, — говорит она, не совсем убежденная в моей правоте, — хорошо. Позвоню.
41
В дверь стучат.
— Кто-то пришел, Элис. Я, пожалуй, пойду, — говорю я. — Помни: все будет хорошо.
— Ладно.
— Ну и хорошо.
Я иду открыть дверь.
Это Фрэнк.
Но выглядит он иначе. То есть у него все еще есть борода и одет он неряшливо, но что-то такое появилось в его глазах. Здоровый блеск, которого раньше не было.
— Привет, — говорит он.
Я колеблюсь. Я вовсе не уверена, что он заслуживает хотя бы этого ответного «Привет» после того, как грубо вел себя со мной, после того, как я спасла ему жизнь, но в конце концов уступаю.
— Привет.
— Я хочу извиниться, — произносит он, уставившись в пол. — За ту ночь.
— Принято.
— И я хочу сказать вам спасибо. Ну, за то, что вы спасли меня, — он делает паузу, хмурится. — Это просто… — он думает, сказать ли мне что-то, — просто потому, что… я не в себе… был не в себе… но я обо всем подумал… и понял…
— Все хорошо.
— Я завязал с выпивкой, — говорит он.
— Отлично, — говорю я и думаю: пригласить его войти или нет?
— И о той громкой музыке. Простите меня.
Кажется, что сейчас ему лет двенадцать. Двенадцатилетний мальчишка с пугающим изобилием растительности на лице, но все же в нем есть какая-то ранимость, отчего мое сердце смягчается.
— Не хотите зайти?
— Нет, спасибо, — говорит он, в первый раз за это время глядя мне прямо в лицо. — Не стоит. Да к тому же мне надо еще поработать.
— Ну, хорошо.
— До свиданья.
42
Только что приехал Эдам.
Он опоздал на восемнадцать минут сорок семь секунд, но уж ладно, стоит ли обращать на это внимание?
— А это тебе, лапуля, — говорит он в дверях, протягивая бутылку вина.
— Спасибо, — отвечаю я, — не стоило беспокоиться.
Он целует меня в губы и щиплет за зад, а затем, приглаживая волосы расческой, проходит мимо меня в прихожую. Я просто чувствую, как он молча оценивает то, что видит, и не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что результат этой оценки не в мою пользу.
Но, как бы там ни было, он ничего не говорит. По крайней мере, не говорит до тех пор, пока не входит в мою гостиную.
— Вот это ковер, — отмечает он.
— Да уж. Прости, мне надо было предупредить тебя. Квартира у меня не Бог весть что.
— Да ладно, — говорит он; его руки как-то незаметно сползли ниже моей талии, а нечто в его брюках свидетельствует о том, что он явно рад меня видеть. — Кому это интересно, малыш? Я же сюда пришел не интерьером любоваться.
— Хорошо, — отвечаю я, покраснев, — тогда я… м-м-м… открою бутылку.
Я отцепляю его руки и с бутылкой иду в кухню. Когда возвращаюсь в комнату, вижу, что Эдам, сидя на корточках, перебирает мои ди-ви-ди.
Подхожу поближе и протягиваю ему стакан вина. Он держит диск с записью сеанса моей сестры.
— Система йогазмических тренировок, — произносит Эдам, глядя на меня с подозрительной надеждой.
— Ах, этот. Да. Там ведь записана моя сестра. Она инструктор по йоге. Это она. Хоуп. Хоуп Уишарт. Ее сейчас все время показывают по телевизору.
— Что? — пораженно восклицает он. — Это твоя сестра?
Да, Эдам, ты знаешь, как сделать девушке приятно!
— Да, — отвечаю я, — это моя сестра.
— Что, серьезно? — его взгляд выражает неподдельное недоверие.
— Серьезно.
— Она… что надо, — говорит он скорее самому себе.
— Да. Конечно.
— Я хотел сказать, что она в хорошей физической форме, — он делает паузу, поняв, что роет для себя глубокую яму. — Я не имею в виду, что ты в плохой форме. У тебя такой здоровый вид. Я бы даже сказал, что…
Я протестующе поднимаю руку:
— Хватит, — говорю я, стараясь улыбнуться, — я тебя поняла.
Но Эдам хочет закрепить результат:
— Она выглядит по-другому, но это не значит, что она лучше. Просто она другая. У нее же светлые волосы, зеленые глаза…
И тело тридцать восьмого размера. И груди, задранные к небу. И ноги, которые закидываются за голову.
— Я знаю, — говорю я, — внешне мы совершенно разные.
— Господи, — отвечает он, — да ты же радоваться должна, что сестра у тебя такая знаменитая.