Брат и его сожитель приглушенными голосами ведут серьезный разговор, опрятно пощипывая оливки, фаршированные анчоусами.

Интересно, о чем они говорят?

Они ощутимо выделяются в толпе гостей.

Они единственные во всем зале не улыбаются — наигранно или еще как-то.

Ну, за исключением Фрэнка. Может быть, это потому, что он удовлетворился слабоалкогольным шампанским «Сан-Пелегрино», в то время как остальные потягивают более крепкие напитки.

— У тебя все хорошо? — спрашиваю я его, перед тем как сделать глоток шампанского.

— Да, — отвечает он, но выглядит немного озабоченным. — А у тебя?

— Да, со мной все в порядке, — говорю я. — Просто… — я вижу, как Хоуп и Джейми принимают подарок из рук какой-то маленькой старушки, — нет, все в порядке. Давай подождем пару часов. До тех пор, пока Хоуп не уедет на свою Санта-Лючию. Я же могу все рассказать Хоуп, когда она вернется, так ведь?

Фрэнк смотрит на меня, и тень сомнения пробегает по его лицу.

— Ладно, — соглашается он. — Конечно сможешь.

— Ты так здорово выглядишь, — говорю я, стараясь приободрить его. Тем более что это правда. На нем костюм, стоящий уйму денег, и я начинаю сомневаться, так ли уж плохо обстоят у него дела с банковским счетом.

Хоуп встречается со мной глазами и идет ко мне, таща за собой Джейми. В ней невозможно узнать ту неуверенную в себе женщину, которую я видела неделю назад в Париже.

— Привет, Фейти, — говорит она мне.

— Привет, — отвечаю. — Выглядишь потрясающе.

— Это Джейми, — говорит она.

— Привет, Джейми. — говорю я.

Он наклоняется и целует меня в щеку.

— Привет, — спокойно говорит он. — Рад с тобой познакомиться, — затем он пожимает руку Фрэнку.

Рассматривая его с близкого расстояния, я понимаю, что это обычный человек. Обычный человек, запатентовавший свою собственную систему отжимания на ягодицах, которому безотказно отсосали в ресторане, но который, похоже, в самом деле любит мою сестру. А для меня это не мало.

— А это, — смотрю я на Фрэнка, — Эдам.

— Ах, Эдам! Я столько о вас слышала. Просто не верится! Моя сестра! С адвокатом!

— Да, — говорю я, чувствуя неловкость перед Фрэнком.

Мы еще какое-то время говорим друг другу эту приятную вежливую чушь, и затем Хоуп сообщает, что до отлета на Санта-Лючию ей надо пообщаться еще кое с кем.

— Иди, — говорю я. — Желаю хорошо провести медовый месяц.

После того как они исчезают в толпе, я оборачиваюсь к Фрэнку и говорю:

— Прости.

Он смотрит на меня, потом на часы на стене, как будто интересуясь, сколько еще времени ему придется играть роль Эдама, и отвечает:

— Все в порядке.

Через два часа Хоуп и Джейми отбывают в аэропорт Гэтуик. А я с помощью алкоголя пытаюсь придать себе смелости перед разговором с мамой. Зал начинает вращаться.

Кругом идиотские улыбки и еще более идиотские шляпы.

— Мне кажется, с выпивкой тебе лучше притормозить, — советует мне Фрэнк.

Передо мной дверь. Коричневая деревянная дверь, на которой написано: «Гардероб». Я хватаю Фрэнка за руку и веду его туда.

— Фейт, можно спросить, что ты делаешь?

— Ш-ш-ш, — громко говорю я, открывая дверь и затем закрывая ее за нами.

— Фейт, зачем мы пришли в этот гарде… — закончить фразу ему не удается, потому что мои губы закрывают ему рот.

— Фейт… — произносит он, глотая воздух. Но мои губы опять заставляют его замолчать.

В неистовом порыве вожделения я борюсь с его рубашкой, развязывая галстук и расстегивая пуговицы. Он начинает делать то же с моей блузкой, но потом останавливается.

— Нет, Фейт, мы не должны.

— Что ты имеешь в виду — «не должны»?

— Это неправильно, — говорит он, отстраняясь от меня. Он застегивает пуговицы.

— Но…

Он целует меня в щеку.

— Я не Эдам, — говорит он. — Сейчас я хочу от тебя только одного. Хочу, чтобы ты обо всем рассказала матери.

— Хорошо, — говорю я, трезвея при мысли об этом. — Я сейчас все ей расскажу.