– Я не могу войти, Кейти! – крикнул он.

В ответ в глотках химер послышалось глухое ворчание, а затем они стали визжать и лаять на него, как взбесившиеся собаки.

– Кейти!

Сквозь визг и лай до него донесся из-за больших дубовых дверей голос его жены:

– Ты знаешь, что надо делать, Том! Ты знаешь, что надо делать!

Том посмотрел на стремянку и молоток. Схватив молоток, он стал подниматься по ступенькам. Стремянка заскрипела и чуть сдвинулась с места. Когда он добрался до нижнего ряда химер, ветер набросился на него с новой силой. Он размахнулся молотком, собираясь ударить первую из тварей. У той потекли из пасти слюни, она плюнула в Тома. Он нанес удар по ее морде, и мягкий песчаник разлетелся мелкой крошкой. Та же участь постигла и двух ее соседок.

Задыхаясь и плача, он полез еще выше, ко второй шеренге чудовищ. Но, пока он лез, с химерами произошла трансформация, и Том застыл в изумлении на ступеньке. У первой из них было лицо Давида Фельдберга, которое стало умолять его взять спрятанные свитки. Вторая голова принадлежала арабскому ученому Ахмеду, а третья – управляющей реабилитационного центра Тоби.

– Не делай этого, Том! – вопили головы. – Не надо!

– Не давай им себя одурачить! – донесся голос Кейти из-за дверей. – Не давай себя одурачить!

По-прежнему рыдая, Том раскрошил молотком первую голову, а затем двумя быстрыми ударами покончил и с остальными. Ветер подхватил черную пыль, а крупные куски камня посыпались на землю.

– Заходи! – крикнула Кейти.

В это время мощный порыв ветра налетел из-за угла, оттолкнув стремянку от стены, и она застыла, покачиваясь на одной ноге, но все-таки вернулась на прежнее место, громко ударившись о стену. Придя в себя, Том увидел, что до Магдалины остается совсем немного ступеней. Пока он взбирался по ним, ураганный ветер хлестал его по лицу, заставляя жмуриться. Задыхаясь, он протянул руку к статуе. И в тот момент, когда его пальцы коснулись холодного камня, ветер, словно чья-то гигантская лапа, выхватил из-под него стремянку и бросил ее в темноту двора. Том почувствовал, что падает в какую-то черную дыру, бесконечно вращаясь по спирали.

Он приземлился на ноги уже внутри церкви, сразу за дубовыми дверями.

Небольшая кучка верующих – человек десять – собрались у алтаря. Среди них была и Кейти. Она улыбнулась ему, а остальные, похоже, не заметили его появления.

– Что ты здесь делаешь, Кейти?

Она покачала головой, сочтя, что вопрос дурацкий.

– Мы бодрствуем в ожидании утра, Том.

Кейти отвернулась. Оглядев внутренность церкви, Том увидел, что она осквернена. В трех местах на бледно-желтых стенах синей краской было написано слово «ЛЖЕЦ». Оно бесконечно повторялось. Надпись загибалась по кругу, и слова уменьшались от края к центру, где превращались в уродливое пятно краски.

Том приблизился к алтарю. Молящиеся что-то, бормотали. Перед алтарем оказалась каменная винтовая лестница, уходившая вниз, в полутемный склеп. На каждой ступеньке были выгравированы какие-то таинственные руны и слова на иврите. Молящиеся во главе со священником спускались друг за другом по лестнице. Том разобрал наконец, что они полушепотом напевают: «Лжец, лжец, лжец». Он присоединился к ним, встав за Кейти, и тоже стал петь:

– Лжец, лжец, лжец.

–А когда вы во сне крушили молотком эти лица, то получали от этого удовольствие? – спросила Тоби.

– О да, – с готовностью подтвердил Том. – Я помню, что с особым удовольствием разделался с вами.

Тоби захихикала, как школьница.

– Я так и знала! Я так и знала, что вы это скажете.

– Неужели действительно так необходимо, чтобы ваши недоумки слушали все это? – спросил Том, кивнув на Кристину, присутствовавшую при их беседе с самого начала.

Она сидела, перевернув стул задом наперед, сложив руки на спинке и опершись о них подбородком. Кристина не сводила глаз с Тома и не сказала за все время ни слова.

– Я не позволяю пациентам оскорблять друг друга, – произнесла Тоби ровным тоном. – Можете говорить абсолютно откровенно, но оскорбления не допускаются.

Одна из сотрудниц центра просунула голову в дверь и сообщила, что кто-то хочет срочно поговорить с Тоби по телефону.

– Побеседуйте пока друг с другом, детки. Я вернусь ровно через минуту. Побеседуйте.

Помучавшись в молчании минуты три под немигающим взглядом Кристины, Том сказал:

– На этот раз, по крайней мере, мы все признали, что вы действительно находитесь здесь. А то я уже начал подозревать, что вы всего лишь призрак. В прошлый раз вы выкинули очень эффектный трюк.

Кристина ничего не ответила, но один раз моргнула, очень медленно. Том покачал головой. Он подумал, что, раздвинув занавес из прямых и гладких волос, можно, наверное, увидеть, что когда-то это бледное, помятое лицо было красивым. Фигура же ее из-за изматывающего отсутствия аппетита была как у подростка.