— Да, говорил, — признал Клод, — но, может быть, жестоко ошибся…

Кэра доковыляла до софы и села.

— Боже милостивый! У меня действительно нет никаких сил, Клод, — взмолилась она. — Чего доброго, ты еще начнешь убеждать меня в своей любви.

До безумия самонадеянный, он, и правда, оставил про запас эту приманку.

— Все возможно, моя малышка. С тех пор как мы расстались, жизнь пошла наперекосяк. Я это понял.

— Слишком поздно, — сказала она.

Как часто ей приходилось произносить эти ужасные слова!

Клод подошел ближе и внимательно взглянул ей в глаза. Белые колокольчики в ее волосах начали увядать и источали чудесный аромат.

— Ни к кому я не относился, как к тебе, Кэра, — сказал он.

Она окинула его ледяным взглядом.

— Слишком поздно, — повторила она. — Мы напрасно теряем время.

— Ты меня больше не любишь?

— Нет.

— Но ведь любила когда-то… Может быть, полюбишь снова.

— Никогда не полюблю.

— Значит, ты полюбила другого, — настаивал он.

— Даже если так, тебя это не касается.

— Это тот самый благородный капитан, да?

Она должна была притворяться. Не ради себя. Ради Ричарда. Со всем присущим ей актерским талантом она недоуменно рассмеялась и воскликнула:

— Влюбиться в мужчину, который помолвлен с другой девушкой? За кого ты меня принимаешь?… Ричард Хэрриот женится на дочери и единственной наследнице сэра Фрэнка Спайрза.

— Значит, есть кто-то другой!

— О Господи, уйдешь ты наконец? — устала прошептала она. — Неужели ты не видишь, что я валюсь с ног?

Слишком эгоистичный, он пропустил последние слова мимо ушей и решил применить другую тактику. Он присел рядом с ней на подлокотник и обнял ее за плечи.

— Кэра, — проникновенно произнес он, — ты никогда не была жестокой. Я и раньше говорил тебе, что, в отличие от большинства актрис, у тебя совершенно неревнивый и незлобливый характер… Но теперь ты злишься на меня. Если бы ты знала, как делаешь мне больно!

— Но ты не думал об этом, когда сам причинял мне боль! — прервала его Кэра. — Как бы там ни было, сейчас я уже не злюсь. Я просто хочу, чтобы ты ушел.

Клод закусил губу. Ни перед одной женщиной он еще никогда так не унижался. Ему хотелось залепить Кэре пощечину. Однако он вспомнил о сегодняшней ссоре с Хлоей, о провале песни и решил держать себя в руках.

— Я знаю, что за то, как я поступил с тобой, меня мало расстрелять, — сказал он. — Но я не уйду, пока ты меня не простишь.

Ей было все равно, искренен он или нет. Желая побыстрее его спровадить, она сказала:

— Хорошо, Клод, я тебя прощаю.

Он наклонился ближе.

— Ты просто ангел! Значит, мы снова будем друзьями?

Его упрямство измотало ее. Спорить не было сил.

— Зачем тебе это? — вздохнула она.

— Мне нужна твоя дружба, малышка! — воскликнул Клод. — Я потерял вдохновение. Я хочу сыграть тебе мою новую песню. Прошу тебя, позволь мне иногда приходить и показывать тебе мои вещи…

Она едва заметно усмехнулась. Теперь понятно, зачем он явился. Клод и теперь не мог обойтись без нее, как не мог обойтись в прошлом. Ему были нужны ее помощь и энергия. Клод никогда не чувствовал себя уверенно… Ей даже сделалось его жаль.

«Все что угодно, лишь бы избавиться от него! — подумала Кэра. — И как только я могла любить этого человека?!»

Уходя, Клод все-таки выбил из нее необходимое признание. Кэра пообещала, что не откажется его принять, когда он захочет показать ей свои новые песни.

Он поцеловал ей руку.

— Дорогая, ты такая великодушная! Спасибо тебе за все!

— Теперь позволь мне отправиться в постель и выспаться, — сухо сказала она.

Когда Клод наконец ушел, Кэра прошла в спальню и принялась вынимать из волос цветы. Через минуту Клод был забыт. Ее беспокоило совсем другое. Завтра придет Ричард, и она должна быть очень сильной. Ради общего блага!..

Присев за туалетный столик, Кэра стала снимать с лица косметику. От усталости и отчаяния по ее щекам покатились слезы.