— Ах, Ричард! — удрученно вздохнула Кэра.

— Развеселись, милая! Спи спокойно и помни, что я тебя очень люблю!

Он поцеловал ей руку и вышел. Некоторое время она стояла в прихожей, прижав к губам руку, которую он только что поцеловал. Она была в отчаянии и отнюдь не разделяла оптимизма Ричарда. У нее не было ни малейших сомнений, что Филиппа не пожелает отказываться от того, что считает своим. Скорее всего, она заставит Ричарда сдержать слово, а значит, между ним и Кэрой все кончено…

Кэра вернулась в гостиную и огляделась. Вот ковер, на котором сидел Ричард. Вот пепельница, в которую он стряхивал пепел своей сигареты. На столе лежала трубка, которую он забыл забрать. У нее был такой сиротливый вид!.. В комнате висел табачный дым и ощущался аромат больших белых лилий, стоявших в вазе на рояле.

Кэра взяла в руки трубку Ричарда. Она была еще теплой. По щеке девушки покатились медленные слезы.

— Ах, Ричард, — шептала она, — милый Ричард!..

А внизу у подъезда Ричард и Филиппа выясняли отношения.

— Послушай, — говорил Ричард, — я хочу, чтобы мы ничего не откладывали на завтра, а обсудили все сейчас и здесь.

Глядя на Филиппу, нельзя было сказать, что уязвлены ее гордость и любовь. В ее глазах светилась неженская решимость.

— Если ты собираешься поведать мне о том, что влюбился в эту блондиночку, то лучше я вернусь к друзьям и побеседую с ними о чем-нибудь более интересном, — заявила Филиппа.

— Не валяй дурака, Филиппа. Я хочу с тобой серьезно поговорить.

— А может быть, закроем на все глаза?

— Я и так слишком долго закрывал на это глаза, — возразил Ричард. — Нужно что-то решать.

Филиппа была девушкой с крутым нравом. Ее тонкие длинные пальцы судорожно вцепились в сумочку. Она закусила нижнюю губу, стараясь держать себя в руках. Ей не хотелось обнаружить перед Ричардом, на что она способна в порыве гнева. Она прекрасно понимала, что именно он собирается ей сказать, и всячески старалась избежать неприятных признаний. Ее переполняла смертельная ненависть к Кэре. Подумать только, до чего подлой оказалась эта кошечка! Теперь Филиппа глубоко раскаивалась в своих благодеяниях. Ей следовало вести себя поумнее.

В душе она прекрасно понимала, что Ричард ее не любит. И никогда не любил. С помощью матери Ричарда Филиппе удалось его окрутить… Она чувствовала, что по справедливости должна была отпустить его на все четыре стороны, поскольку девушка, в которую он влюблен, теперь свободна. «Как бы не так!» — подумала Филиппа.

— Мне кажется, — сказала она, — лучше всего нам пожелать сейчас друг другу доброй ночи и продолжить этот разговор завтра.

Но Ричард заупрямился.

— Нет уж! — воскликнул он. — Если ты не возражаешь, давай решим все сейчас. Давай зайдем в ближайший отель, сядем и спокойно поговорим.

Ее глаза злобно блеснули. Она пожала плечами и рассмеялась.

— Хорошо, раз ты настаиваешь… Я только удивляюсь, как тебе не стыдно смотреть мне в глаза.

— Мне нечего стыдиться, — спокойно сказал он. — Я не сделал ничего бесчестного. Я мог бы встречаться с Кэрой, даже не поставив тебя в известность… Тогда бы я действительно поступил непорядочно… Даже если бы ты сегодня не застала меня у Кэры, я бы завтра сам тебе обо всем рассказал.

— Чудеса! — проворчала она.

Они молча пошли по темной улице к гостинице, и Ричард хмуро размышлял о том, что никак не подозревал в Филиппе подобных качеств характера. Он, конечно, и раньше замечал, что она несколько избалована и своевольна, но считал ее веселой и компанейской девушкой. Более того, когда он предложил ей выйти за него замуж, Филиппа оказалась на редкость покладистой… Однако истинная Филиппа была совсем другой: резкой и злобной. Ей ничего не стоило оскорбить Кэру и усложнить Ричарду жизнь.

Если бы сегодня она не продемонстрировала свои не лучшие качества и повела бы себя более терпимо и сочувственно, Ричард, пожалуй, чувствовал бы себя сейчас гораздо неуютнее и, скорее всего, не стал бы нарушать данных обещаний. Но грубое поведение Филиппы ожесточило его, и он решил во что бы то ни стало добиться своего.

Они зашли в отель и присели в теплом и светлом фойе. Ричард заказал выпить, дал ей закурить и рассказал об истинном положении вещей.

— Мне ужасно жаль, что я огорчил тебя, — сказал он. — Я совсем не стремился разорвать нашу помолвку, но тем не менее этого не избежать… Если ты, конечно, согласишься, Филиппа… Тебе известно, что я полюбил Кэру еще до того, как приехал в отпуск. Если бы я только знал, что ее собственная помолвка так скоро окажется расторгнутой, то…

— То не стал бы просить моей руки, — договорила за него Филиппа. — Приятно слышать.