Они обнялись, и Петра удивилась, как давно они не виделись. Хотя не так уж и давно. Петра отстранилась, чтобы взглянуть на Уиду, и погладила рукой нежную цвета кофе щеку.

— В последний раз, когда мы встречались, у тебя были французские косички с бусинами, — сказала Петра, улыбаясь.

Уида похлопала свои коротко подстриженные пышные волосы в стиле афро:

Так удобнее. Подожди, ты еще не видела Ричарда.

Взгляд Петры заострился:

— Как он?

Уида задумчиво кивнула:

— Хорошо, — ответила она, но Петра почувствовала ее неуверенность.

Зазвенел домофон, и Жюль кого-то впустил.

Через секунду в дверь вошли Софи и Манон.

Софи, как всегда, прекрасно выглядела: идеальная кожа и огромные карие глаза. А Манон до сих пор сохранила свою девичью привлекательность: светлые блондинистые кудри, темные глаза, стройная фигура на грани полового созревания.

— Мои дорогие, — Петра обняла их по очереди. — Всё еще в школе? — подразнила она Софи.

Софи покраснела и кивнула.

— На этот раз — история искусств, — сказала Манон, — Впрочем, она обещала, что мы поедем в Ривьеру за обновками.

— Ты выглядишь прекрасно, милая, — нежно сказала Петра Манон.

Вероятно, Манон и Ричарду приходится сложнее, чем кому-либо. Петра понимала, как сильно они хотели, чтобы всё было по-другому. Манон улыбнулась и пожала плечами.

Она прошла к небольшому дивану и села, устроив красивые ноги на журнальном столике перед собой. Петра заметила, как вздрогнул Дедал.

— Так-так, неужели это в самом деле то самое «воссоединение»? — сухой голос Ричарда прорезал воздух.

Петра обернулась, чтобы взглянуть на него.

Уида весело объявила:

— Теперь он гот.

Петра обхватила Ричарда, крепко обнимая его твердое тело, ощущая его напряженность.

Какое-то мгновение он держался зажатым, а затем, казалось, против воли расслабился, положив на нее свои руки в резком, сильном объятии.

Когда она заглянула в его карие глаза, то, как обычно, увидела боль.

— Ты скрыла это от нас, — произнес он на одном дыхании так, чтобы только она могла слышать.

Она печально кивнула:

— Я должна была, солнышко, я…

— Да-да, — Ричард высвободился и пошел налить себе немного виски со льдом.

Значит, он снова выпивает. Петра задумалась, как долго это уже продолжается, и осмотрела помещение.

— Где Клэр? Марсель? Кого еще не хватает? И наш любимый шалопай? — сухо спросила она.

Акселль ухмыльнулась, проведя пальцем по поверхности своего бокала с вином.

— Его нет, — сказала она, — Пробивается через местных жителей, без сомнения.

— Мы можем начать без него, — вмешался Дедал, — В любом случае он в курсе. А Клэр с Марселем уже в пути. Петра, мы знаем насчет близнецов. Знаем, что ты скрывала всё это от нас семнадцать лет. Что можешь сказать в свое оправдание?

Это говорило уязвленное самолюбие Дедала: он был крайне оскорблен, что она ничего ему не сказала. Петра была уверена, что если бы он единственный был поставлен в известность, то сохранил бы этот секрет от остальных ради благой цели.

— Я поступила так, как считала наилучшим, — спокойно сказала Петра, — Я уважала последнее желание Клеменс, я уважала желания отца близняшек. И вообще, мне и в голову не приходило всё это, — она взмахнула рукой, имея в виду весь этот Дедаловский план, — Потомки рода Сериз всегда были моей ответственностью — и никто из вас не предложил взять на себя это бремя. С чего я стала бы грузить вас проблемами этих сироток, если раньше они вас не волновали?

Она пожала плечами, говоря чрезвычайно убедительно.

— Но ведь, несомненно, значение близнецов ты должна была осознавать! — холодно заявил Дедал. — Сколько лет тому назад мы стали думать о возможности совершения ритуала?! Ритуала, которого жаждал каждый из нас в то или иное время…

— Не каждый из нас, Дедал, — прервала его Петра, — И, честно говоря, после того, как я наблюдала кровавую смерть Клеменс, и смерти других потомков Сериз, неожиданное вовлечение ее детей в твой грандиозный план никогда меня не интересовало.