Шрифт:
«Старший контролер, — рассказывается в одной из статей, — работает строго и требовательно, что способствует устранению имеющихся недостатков. Качество продукции — это зеркало предприятия. И действительно, уже второй год мы не имеем рекламаций и претензий от покупателей. Немалая заслуга в этом В. Залецило».
А вот отрывок из второй корреспонденции, имеющей непосредственное отношение к вопросу, волнующему читателей: не забывает ли Залецило то, чему его учили в Институте культуры?
«…Сегодня мы получаем новогодние подарки: песни, танцы, шутки — идет праздничный концерт.
Любят в нашей колонии вокально-инструментальный ансамбль, он доставляет слушателям немало радости. Время летит, но вот ведущий концерт художественный руководитель ансамбля В. Залецило благодарит за внимание, время концерта подошло к концу…
Недавно у нас состоялся смотр художественной самодеятельности, где выступал наш новый хор, исполнявший песни советских композиторов. За руководство художественной самодеятельностью Залецило награжден Почетной грамотой…»
В одном из номеров многотиражки напечатан и очерк самого Залецило: «Ты одна мне несказанный свет». Он появился в летнее время, когда в поселок ОТК съезжаются жены и матери на свидания с заключенными. Залецило посвятил очерк матерям:
«…Самый близкий и любимый человек. Как жаль, что мы слишком поздно понимаем это. Понимаем лишь после того, как они испили полную чашу страданий.
Будем беречь матерей, чтобы посветлели любимые лица и разогнулись согнутые годами и горестями спины».
Сам Залецило мать потерял в детстве, его воспитывал (о чем читателю уже известно) отец, рабочий-столяр. Можно добавить, что он ветеран Великой Отечественной войны, ему уже за восемьдесят.
Начальник ОТК Иван Никифорович Порватов рассказывает о Залецило:
«Слава выделяется собранностью, чувством долга, ответственностью за порученное дело. Я не помню случая, когда бы он обманул, солгал. К нам попадают разные люди, перевоспитывать их нелегко. Нелегко и им самим освоиться в новых обстоятельствах. Слава помогает заключенным обрести мужество, честность, веру в себя, в будущее. Его авторитет влияет на окружающих. С его мнением считаются не только заключенные. Когда идет разговор о поощрениях, характеристиках, то администрация обращается к нему за советом».
Но вернемся к вопросу: как выявляются в колонии его творческие возможности?
Заместитель начальника колонии по политической части, майор милиции Роман Иванович Акмаев, офицер с высшим образованием, окончивший Академию МВД СССР, рассказывает:
«Заслуга Залецило в том, что у нас стали традицией торжественные проводы тех, кто освобождается из заключения. В последнее время мы устраиваем проводы и уезжающим на стройки народного хозяйства, желаем им успеха на новом месте».
Руководители колонии отмечают как положительную черту Залецило отсутствие ожесточенности, мужество, веру в завтрашний день.
Сам В. С. Залецило рассказывает:
«Ко мне относятся по-человечески. И это мне помогает сохранять духовные, творческие силы в заключении. Веду дневник, чтобы не утрачивать сосредоточенности души, стараюсь лучше понять себя, окружающих людей. Самое дорогое для меня сейчас — письма от жены и отца, перечитываю их, черпаю силы. Мой сын родился, когда я был уже под стражей. Сейчас он уже ходит в детский сад. У жены было, конечно, немало тревог за судьбу сына. Он болел, она осталась одна… Галя ведет себя в сложившихся драматических обстоятельствах на высоком уровне, мужественно. Вот строки из ее письма:
„Несмотря на все неприятности, которые ты мне доставил, я благодарна судьбе, что встретила тебя, потому что ты меня учил жизни. Ты сильный человек, но не обижайся, я тебя жалею, я тебя бесконечно жалею, я тебя и раньше, до трагедии, жалела. Может это и есть моя любовь к тебе. Ведь никому не известно, какая она, любовь, на самом деле, каждый, наверное, чувствует ее по-своему. Конечно, тяжело жить без мужика: все самой. Много раз я тебя вспоминаю добром: хозяйственный ты был мужик, жила как за каменной стеной. Мы очень ждем тебя, — потому что ты нам нужен. Порой до слез хочется, чтобы ты скорее был рядом, но чудес не бывает“.
Эти письма и не дают мне унывать, падать духом. С первого дня работы в колонии — в ОТК и в художественной самодеятельности — я стараюсь быть полезным людям, полезным и в этих условиях…»
Да, он остался Мастером Праздника в условиях, казалось бы, исключающих всякий праздник.
Мы нередко обижаемся на судьбу. Нам кажется, что она в чем-то нас обманула, обделила нас, не одарила по заслугам. Этот человек не обиделся на судьбу, даже когда она нанесла ему сокрушительный удар. Он нашел в себе силы остаться Человеком.
Удача или неудача?
Теперь о ситуации в форме семейной хроники, о ситуации, которая медленно, постепенно, но тем не менее с неожиданными, непредвиденными изломами судьбы складывалась в течение десятилетий. Был у меня очерк, который назывался «Опыт несвершения».
Название было полемическим, ибо рассказывалось о несвершениях того, о чем люди мечтали в юности и о выявлении их творческой сути в иной, может быть, менее возвышенной, чем им когда-то хотелось, но глубоко человечной форме.
Я описывал семью Ксении Александровны Говязовой, скромной воспитательницы детского сада, рассказывал о нескольких поколениях этой семьи, родителях Ксении Александровны, деде и даже прадеде. Все они в юности мечтали стать мореплавателями или артистами. Углублялись в тома, повествующие о великих путешествиях, учились музыке…