Погруженный в свои мысли, он не заметил человека, застывшего у огромного камина. Ее небольшая, но крепкая фигура казалась совсем маленькой по сравнению с гигантскими кариатидами, располагавшимися по обеим сторонам от камина. Эцио вздрогнул, когда она подошла к нему и взяла за руку. Он тут же узнал ее, черты его лица смягчились, в них светилась неприкрытая радость.

– Доброго тебе вечера, Эцио, - произнесла она, как показалось Эцио, немного застенчиво.

– Доброго вечера, Катерина, - ответил он, кланяясь графине Форли.

Близость, связывавшая их, осталась в прошлом, хотя ни кто из них не забыл о ней. И все же, когда Катерина коснулась его руки, Эцио на мгновение ощутил непреодолимое влечение.

– Клаудиа сказала, что ты здесь, и я с нетерпением ждал этой встречи. Но...
– он запнулся.
– Монтериджони так далеко от Форли, и...

– Не льсти себе, полагая, что я проделала этот путь лишь для того, чтобы увидеть тебя, - отозвалась она с оттенком резкости в голосе.

Но Эцио видел, что Катерина улыбается, и что говорит это не вполне серьезно. И в глубине души он прекрасно знал, что его по-прежнему привлекает эта независимая и опасная женщина.

– Я всегда к вашим услугам, госпожа, во всяком случае, я постараюсь помочь.

– Некоторые случаи тяжелее других, - возразила она, и в голосе появились жесткие нотки.

– О чем ты?

– Это не просто, - вздохнула Катерина.
– Я приехала сюда, чтобы заключить союз.

– Расскажи поподробнее.

– Боюсь, твоя работа еще не закончена, Эцио. Папские армии идут на Форли. Мои владения невелики, но, к счастью, или, к сожалению, для меня, они имеют огромное стратегическое значение для любого, кто контролирует их.

– И ты просишь меня о помощи?

– Мои войска сами по себе слабы. А твои наемники мне бы очень пригодились.

– Мне надо будет обсудить это с Марио.

– Он не откажет мне.

– И я тоже.

– Помогая мне, вы не просто сделаете доброе дело. Вы восстанете против тех сил зла, против которых мы всегда сражались все вместе.

Появился Марио.

– Эцио, графиня, мы собрались и ждем только вас, - сказал он, лицо его было необычайно серьезным.

– Мы еще поговорим об этом, - кивнул Катерине Эцио.
– Мне нужно идти на встречу, организованную дядей. Думаю, я надеюсь объяснить все самому себе. Но после... давай потом встретимся.

– Я тоже приглашена на собрание, - ответила Катерина.
– Пойдем?

Комната была очень знакома Эцио. На открытой стене висели страницы Кодекса, расположенные по порядку. Стол, обычно заваленный картами, был чист и вокруг него на тяжелых стульях с прямой спинкой из темного дерева сидели собравшиеся в Монтериджони члены Братства Ассассинов и члены семьи Аудиторе, посвященные делу Ордена. Марио сидел за своим столом, а на другом конце сидел серьезный мужчина в темном костюме. Он все еще выглядел молодым, но на лбу его залегли глубокие морщины. Это был один из ближайших товарищей Эцио, и самый неустанный его критик - Никколо Макиавелли. Двое мужчин сдержанно кивнули друг другу, и Эцио подошел поздороваться с Клаудией и матерью, Марией Аудиторе, ставшей главой семьи после смерти мужа. Мария обняла единственного оставшегося в живых сына так крепко, словно от этого зависела ее жизнь, посмотрела на него блестящими глазами... Эцио вырвался и сел рядом с Катериной, напротив Макиавелли, который встал и вопросительно посмотрел на друга. Стало ясно, что это вовсе невежливое вступление к разговору.

– Во-первых, наверное, я должен перед тобой извиниться, - начал Макиавелли.
– Меня не было в Сокровищнице из-за неотложных дел во Флоренции, поэтому я не смог по-настоящему проанализировать то, что там произошло. Марио рассказал нам свою версию, но твой отчет должен быть более подробным.

Эцио поднялся и ответил напрямик.

– Я вошел в Ватикан и столкнулся с Родриго Борджиа, Папой Александром VI, нам пришлось вступить в схватку. У него была одна из частиц Эдема - Посох - и он использовал его против меня. Мне удалось одержать победу. С помощью объединенной силы Посоха и Яблока я открыл проход к тайной Сокровищнице, оставив Родриго снаружи. Он был в отчаянии и просил, чтобы я убил его. Я отказался, - Эцио помолчал.

– И что потом?
– напомнил Макиавелли, остальные слушали молча.

– В Сокровищнице было множество странных вещей - вещей, не виданных в нашем мире.
– Заметно вздрогнув, Эцио заставил себя продолжать более ровным голосом.
– Там мне явилась богиня Минерва. Она рассказала об ужасной трагедии, которая постигнет человечество в будущем. Но она так же сказала о затерянных храмах, которые, если нам удастся их отыскать, помогут искупить наши грехи и спасут всех. Она появилась, чтобы просить об этом призрака, который неким образом был со мной связан, но я не могу сказать, кто это был. После предупреждений и предсказаний она исчезла. Я вышел и увидел умирающего Папу, - мне показалось, что он умирал. Он сказал, что принял яд. Потом что-то заставило меня вернуться. Я забрал Яблоко, но Посох и огромный Меч, - другие частицы Эдема, - поглотила земля, и я рад, что так произошло. Ответственность за одно только Яблоко, которое я отдал на хранение Марио, больше той, какую я вообще хотел бы нести.

– Невероятно!
– воскликнула Катерина.

– Чудеса, да и только, - добавила Клаудиа.

– Значит, в Сокровищнице не было ужасного оружия, как мы опасались, - или, по крайней мере, тамплиеры не получили над ним контроль. Это хорошая новость, - спокойно произнес Макиавелли.

– А эта богиня, Минерва, - спросила Клаудиа, - она выглядит как мы?

– Она одновременно похожа и не похожа на человека, - ответил Эцио.
– А слова ее доказывают, что она принадлежала к расе намного старше и величественнее нашей. Весь ее род умер много веков назад. Она же ждала все это время. У меня нет слов, чтобы описать чудеса, которые она творила.