Он добрался до места и изучил вывеску - "Цветущая роза". Это был тот самый бордель, но все-таки он не был похож на место, куда часто наведываются сторонники Борджиа. Если конечно они не имели обыкновения посещать трущобы с благотворительной целью. Бордель ни в коей мере не напоминал заведение Паолы во Флоренции. По крайней мере снаружи. Заведение Паолы выглядело довольно сдержанно. Эцио, сомневаясь, постучал в дверь.

Ее сразу открыла привлекательная пухлая девушка лет восемнадцати. Одета она была в изношенное шелковое платье.

Она послала ему профессиональную улыбку.

– Добро пожаловать, незнакомец! Добро пожаловать в "Цветущую розу".

– Здравствуй, - пробормотал Эцио, входя внутрь.

Главный зал, безусловно, выглядел куда лучше входа, но при этом казалось, что в самом воздухе висит пренебрежение.

– Какие у вас планы?
– поинтересовалась девушка.

– Не будете ли вы так любезны отвести меня к своей хозяйке?

Глаза девушки сузились до щелочек.

– Госпожи Солари нет.

– Я вижу, - Эцио помолчал, не зная, что делать.
– Вы знаете, где она?

– Вышла, - теперь девушка была куда менее дружелюбной.

Эцио улыбнулся ей как можно очаровательнее, но он уже был не так молод, и улыбка не произвела на девушку впечатления. Она решила, что он какое-нибудь официальное лицо. Черт! Если он хотел пройти дальше, нужно было притвориться клиентом. А если притворство бы не сработало, нужно действительно стать их клиентом, и будь что будет.

Он уже решил так и действовать, когда входная дверь внезапно распахнулась, и внутрь ворвалась еще одна девушка - волосы растрепаны, платье порвано. Она казалось обезумевшей.

– Помогите! Помогите!
– безостановочно кричала она.
– Госпожа Солари...
– она заплакала, не в силах продолжать.

– Что случилось, Лючия? Возьми себя в руки. Почему ты вернулась так быстро? Я думала, ты ушла с госпожой и клиентами.

– Они не были клиентами, Аньелла! Они... они сказали, что отведут нас в дом, вниз по Тибру, но там был корабль. Они начали бить нас и достали ножи. Они затащили госпожу Солари на борт и заковали ее.

– Лючия! Боже мой! Как ты сбежала?
– Аньелла обняла подругу и отвела к одной из кушеток, стоявших вдоль стены.

Потом она вытащила платок и приложила к кровоточащей царапине на щеке Лючии.

– Они отпустили меня, сказали, чтобы я сообщила, что они работорговцы, Аньелла! Они сказали, что отпустят, если только мы заплатим им! Иначе они ее убьют!

– И сколько они хотят?
– спросил Эцио.

– Тысячу дукатов.

– Сколько у нас времени?

– Они будут ждать час.

– Значит, у нас еще есть время. Подожди здесь! Я верну ее вам.

«Твою мать, - подумал Эцио.
– Похоже, дела плохи. Мне нужно поговорить с этой женщиной».

– Где они?
– поинтересовался он.

– На пристани, мессер. Возле острова Тиберина. Знаете, где это?

– Очень хорошо.

Эцио поспешил. Времени, чтобы добраться до банка Киджи не было, а все три филиала были не по пути, поэтому Ассассин отправился к ростовщику. Тот начал торговаться, но все же пополнил уже имеющуюся у Эцио сумму до необходимой тысячи дукатов. Взяв деньги и решив не отдавать ни монетки, если будет такая возможность, Ассассин дал себя клятву полностью взыскать с ублюдков, которых похитили единственного человека, с которым он очень хотел поговорить. Эцио взял лошадь и опрометчиво поехал по улицам в сторону Тибра, разгоняя в стороны людей, цыплят и собак, которые наводнили улицы.

Он без труда, - слава Богу, - отыскал корабль, - огромный по сравнению с маленькими лодками, - спешился и побежал к причалу, возле которого был пришвартован корабль, окликивая госпожу Солари.

Но его уже ждали. На палубе, направив на него пистолеты, стояли два человека. Эцио прищурил глаза. Пистолеты? В руках таких ничтожных ублюдков, как эти?

– Не подходи.

Эцио отступил, держа палец на кнопке, выбрасывающей скрытый клинок.

– Притащил чертовы деньги?

Эцио левой рукой медленно вытащил мешочек с тысячью дукатов.

– Отлично. Сейчас посмотрим, в достаточно ли хорошем настроении капитан, чтобы не перерезать ее чертову глотку.

– Капитан! Да что вы, уроды, о себе возомнили? Отпустите ее! Отпустите немедленно!

Ярость в голосе Эцио произвела впечатление на работорговца. Он слегка повернулся и обратился к кому-то в трюме. Они наверняка слышали весь разговор, потому что по лестнице снизу поднялись двое мужчин, волочащие женщину примерно тридцати пяти лет. Макияж ее размазался от слез и грубого обращения. На лице, плечах и груди виднелись синяки, сиреневое платье было разорвано, обнажив тело. Немного ниже на платье виднелась кровь, ее руки и ноги были скованы.