— Томас Пайге Райс, — сказал Бэд, повысив голос. — А в чем дело?

Маккензи, положивший бумаги назад в атташе-кейс, никак не мог закрыть замок. Он молча возился с ним, и это действовало на нервы. К тому же Лаура сразу поняла, что Маккензи умышленно тянул время; чувствовалось, что он напряжен. Закрыв наконец замок, он посмотрел на Бэда, перевел взгляд на Лауру и снова на Бэда.

— Мистер и миссис Райс, это самое тяжело дело из всех, с какими мне приходилось сталкиваться за четырнадцать лет адвокатской практики. Есть основания считать, что в родильном доме была допущена ошибка и обе семьи получили не своих детей.

Лаура охнула, а Бэд, сидевший рядом с ней на диване, вскочил.

— Что? Вы с ума сошли, — закричал он. — Вы сошли с ума, раз приходите к нам с подобным бредом.

— Хотел бы я, чтобы это было так, мистер Райс. Но могу сказать вам… я представляю семью и мы уже несколько месяцев ведем расследование и, к сожалению…

— Я не хочу об этом слышать, — снова заорал Бэд. Лаура прикоснулась к его руке.

— Бэд, пожалуйста, не надо. Мы должны выслушать.

Слава Богу, мальчиков нет дома. Сердце ее стучало, как…

— Посмотрите на мою жену. Она сейчас упадет в обморок.

Маккензи покачал головой.

— Не знаю что и делать. Я должен вам об этом сказать, но я не хочу, чтобы миссис Райс стало плохо. Что же мне делать? — Он с состраданием посмотрел на Лауру.

— Конечно же, продолжайте, — прошептала она.

— Те, другие люди, когда им об этом сказали, обратились ко мне. Они были потрясены так же, как и вы, так же, как и вы, не могли поверить…

— Это какой-то трюк, — перебил его Бэд. — Такого не бывает. Это все подстроено и я, черт возьми, выясню, что за этим кроется. — Щеки у него пылали, на шее, видневшейся из-под расстегнутого воротничка рубашки, вздулись жилы. — Прийти к нам и до смерти напугать, — он опомнился и заговорил потише. — Я не виню вас, мистер Маккензи. Вы адвокат и с какой бы невероятной надуманной историей ни обращались к вам клиенты, вы все равно должны их выслушать. Но я-то не должен.

— История и вправду невероятная, — спокойно ответил Маккензи, — но она не выдумана. Могу ручаться. Я знаю этих людей, они мои друзья, а не просто клиенты, и они честные люди. Кроме того, само собой разумеется, что я провел собственное подробное расследование. Мы просмотрели архивы, которые после закрытия роддома Барнса были переданы в больницу имени Вильсона, мы расспросили сестру родильного отделения роддома Барнса, которая до сих пор работает в этой больнице. Но она, естественно, ничего не знает. Единственное, что нам удалось установить точно — помимо ребенка той семьи в послеродовом отделении в тот период находился лишь один младенец мужского пола — сын Омера и Лауры Райс.

Бэд тяжело дышал, наклонившись вперед и положив на колени сжатые в кулаки руки. — Хватит, прошу вас. Достаточно, мистер Маккензи, — он все еще сдерживался и говорил спокойно, хотя было видно, что это дается ему с большим трудом. Лаура заговорила очень тихо:

— Нет, Бэд, не хватит. Мы должны выслушать все до конца. У нас нет выбора, — и она сжала подлокотник дивана, словно желая укрепить себя.

— Месяцев пять назад, — начал Маккензи, — у сына этих людей Питера, который, надо сказать, был болен с самого рождения, наступил кризис. За прошедшие годы они перебывали во всех крупнейших медицинских центрах страны — в Балтиморе, Нью-Йорке, Атланте. В больнице, куда его положили в последний раз, решили провести генетическое исследование, для которого потребовался всесторонний анализ крови родителей — ДНК и все такое. Тогда-то и выяснилось, что Питер никак не мог быть их сыном.

— А разве в лабораториях не делают ошибок? — От самоконтроля Бэда не осталось и следа. — Какой-то ничтожный лаборантик пришел к выводу, что это не их ребенок. А эти люди и сами порядочные ничтожества. И вот они начинают разнюхивать, а где же их сын и кто он, и решают, что мой мальчик и есть их сын. Ну нет. Они, что, за дурака меня принимают?

— Я знаю, это похоже на загадочную детективную историю, но… — начал Маккензи, но Бэд опять перебил его:

— Лишь отчасти. Том мой сын, и тут нет никакой загадки. Все. Точка.

Несколько минут все молчали. Лаура вытерла вспотевший лоб и руки и, скомкав в руке носовой платок, ждала, что будет дальше.

— Здесь у меня кое-какие документы и выписки, — мягко проговорил Маккензи, — хотите взглянуть?

— Нет. Не буду я все это читать, чтобы вы не подумали, будто я придаю всему этому вздору хоть какое-то значение, — выкрикнул Бэд.

Маккензи попробовал другой подход и обратился к Лауре:

— Вам же самим станет спокойнее, если вы как можно больше обо всем узнаете.