— Обратите внимание на цвет, — сказал молодой врач, которого называли Вандербеком, поднимая пробирку. — В легкие не поступает достаточно кислорода.

Отодвинув занавеску, в палату вошел еще один врач, дышавший тяжело, как после бега. Он сразу же требовательно спросил:

— Каков уровень белых кровяных телец? Вы сделали венопункцию?

Вторую руку Тимми обвязали ремнем. Теперь вокруг его кровати стояли четыре врача и две сестры. Вошел лаборант, катя перед собой рентгеновский аппарат.

— Выйдите, пожалуйста, — обратился один из врачей к Бэду и Лауре. — Нам нужно побольше места.

Они вышли, и занавеска опустилась за ними. Их мальчик остался в руках чужих людей, которые даже не знали его имени. Но эти чужие люди, серьезные и компетентные, делали все от них зависящее, чтобы спасти ему жизнь.

Том топтался вместе с ними в коридоре. Сейчас они были сторонними, хотя и далеко не безучастными наблюдателями, которые могли лишь прислушиваться к доносившимся из палаты звукам, не будучи в состоянии понять, что они означают.

Кто-то вышел из палаты с рентгеновским снимком в руках и быстро зашагал по коридору.

Молодой человек с бумажным стаканчиком, обложенным колотым льдом, бросил через плечо:

— Сейчас вернусь, только отнесу кровь в лабораторию.

Голоса то затихали, то снова становились громче. Лаура напряженно вслушивалась.

— Высокое содержание углекислоты.

— Как я и думал.

— Принесите раствор номер четыре. Необходимо остановить процесс дегидратации.

Вот появилось знакомое лицо доктора Спрейга. Ради этого экстренного случая его оторвали от приема больных, которые всегда во множестве толпились у него в приемной.

— Доктор, — начал Бэд, но тот, кивнув им на ходу, сразу скрылся за занавеской.

— Что с анализами? — услышали они его голос. Ему что-то ответили, затем снова раздался голос Спрейга. — Да, случай тяжелый. Мокроту проверили?

— Да, мокрота кровянистая. Он поступил с высокой степенью дегидратации, учащенным сердцебиением и температурой под сорок.

— Отправьте мокроту в лабораторию. И срочно вызовите специалиста по легочным заболеваниям, того, кто сможет быстрее сюда добраться. О'Тула, если он в городе, или молодого Алана Коэна.

Четкие указания доктора Спрейга успокоительно подействовали на Лауру и Бэда. Теперь, по крайней мере, Тимми будет заниматься врач, которого они хорошо знали.

Но в том, что сказал доктор, выйдя к ним, не было ничего утешительного.

— Откровенно говоря, я опасаюсь инфекции. Очаг боли захватывает всю грудь, так что возможно это абсцесс. Пневмония и абсцесс. Для вас это не первый случай, так что, думаю, в более подробных объяснениях вы не нуждаетесь.

Ни Бэд, ни Лаура ничего не ответили. Спрейг помолчал, словно раздумывая, стоит ли пускаться в дальнейшие объяснения, зная, какую боль причинят они родителям.

— Нам придется накачивать его антибиотиками. Где же этот стажер с результатами анализа? Я позвонил, чтобы… А, вот и вы, — он нетерпеливо помахал рукой молодому человеку, вернувшемуся из лаборатории.

— Это определенно стрептококковая инфекция, доктор. Большое количество полипов и грамположительных кокков.

Нахмурившись, Спрейг покачал головой.

— Ну, что ж, везите его в реанимационное отделение. Ему, естественно, нужна отдельная палата. Продолжайте давать кислород. Следите за всеми показателями. Я дождусь О'Тула. Вандербек, — позвал он, отодвинув штору, — кто звонил О'Тулу? Что? А, спасибо, — и, повернувшись к Бэду с Лаурой, объяснил: — Доктора О'Тула нет в городе. Он вернется завтра во второй половине дня. Он оставил вместо себя Алана Коэна, тот уже выехал сюда. Мы успеем перевезти Тимми наверх к его прибытию.

Должно быть по выражению, промелькнувшему в глазах Бэда, или по тому, как он поджал губы, Спрейг понял, что за мысль пришла ему в голову. Он с упреком сказал:

— Если О'Тул оставляет кого-то вместо себя, можете быть уверены, что этот кто-то первоклассный специалист. Коэн учился на медицинском факультете Гарвардского университета, аспирантуру закончил в Корнелле, причем специализировался именно по легочным заболеваниям. Ну, а кроме того, он прекрасной души человек. Что вам еще нужно?