Когда Алёше удалось всё же проснуться, оказалось, что он и проспать-то успел всего час. И, стоило ему только закрыть глаза, падение продолжалось, и багровый свет внизу становился всё ярче. Так Алёша и не смог уснуть до самого утра. А потом всё пошло по кругу, по единожды заведённому порядку: умывание, одевание, завтрак, игры в комнате, обед, игры на свежем воздухе… и тут принесло Алфёрку. И начался новый круг внутри круга.

Зато теперь, под ящиком, в тепле и покое, Алёшка закрывал глаза — и никуда не падал. Наверное, так спокойно и хорошо будет, когда к нему приедет мама…

…Алёша услышал голос Зинаиды Андреевны подскочил, стукнувшись лбом о доски, и дико перепугался: ну вот, опять начинается!

Но Зинаида Андреевна переговаривалась с нянечкой, "Лёшеньку" никуда не звала, и он успокоился.

— И чего он только нашёл в этой стерве желтоглазой? — почти плакала Зинаида. И куда только он смотрел? Ведь она ну чисто змея!

Ура! Значит, не показалось! Значит, и правда, змея!

Алёшу тут же обдало холодом: но, может, раз эта Алекс по-настоящему змея, может, и в комнату к нему она приходила по-настоящему? Вдруг это она его убить пыталась сегодня ночью?!

Так. Дождаться, пока няня Тоня и Зинаида Андреевна подальше от окна отойдут, доску сдвинуть, наружу вылезти, и вдоль стеночки, вдоль стеночки…

На том самом месте, где недавно виднелись ботинки Алфёрки и компании, возникли белоснежные женские туфли.

— Здравствуйте! — мелодично проговорил красивый женский голос.

Алёшка завозился под ящиком, производя сложные гимнастические комбинации, чтоб подобраться поближе к тому краю. Надо же рассмотреть, как следует, нового человека!

Задуманное не получилось, женщина подошла так близко, что в щель её можно было рассмотреть только по пояс.

Алёшка заслушался: она так красиво говорила! Так легко переходила на английский, и у неё были такие красивые туфли… а вдруг это его мама?

Да нет же.

Уж кого-кого, а маму бы он узнал. Сразу.

Артур ощущал прилив позитива и уверенности в собственных силах.

Мало того, что присмотренный им домишко так и оказался детдомом, так не прошло и пяти минут, как он уже проник внутрь и даже бегло осмотрел в поисках Алёши одну игровую комнату.

Правда, прилив сменялся отливом, и волны вынесли на берег весьма неприятные чувства.

Казённый запах, которым пропитался даже ельник, хотя уж там-то должно было пахнуть еловой смолой, перебивал ароматы котлет с макаронами и вишнёвого компота. Артур был уверен, что в детских домах еду для детей готовят сами, но Зинаида рассказала, что на самом деле на здешней кухне её только разогревают, если сильно остынет за время пути от пищекомбината на окраине Омска…

Обшарпанные стены. Протёртый линолеум. Осыпающиеся потолки. Приглушённый гомон детских голосов.

И решётки на окнах.

Тюрьма…

— Что вы, разве это тюрьма!

Артур, оказывается, всё же сказал это слово вслух, и теперь милашка Зинаида старательно разубеждала его, рассказывая, как хорошо тут живётся детишкам.

— Понимаете, мы же тут с ними всем-всем-всем занимаемся, как дома! Почти как дома... маленьких совсем учим рисовать, аппликации делать…

Кривошапкин усилием воли отключился от словопотока Зинаиды Андреевны. Он уже знал, что она здесь ведёт уроки труда, соответственно, может часами рассказывать о своей работе.

— …а когда Машутка впервые взяла ножницы в руки, я даже испугалась — она такая маленькая, а ножницы такие большие! Но, вы знаете, у неё с первого раза получилось ровно резать по контуру…

Во второй игровой Алёши тоже не было, зато там оказался совсем крошечный, смугленький, черноволосый, кудрявый малыш, который заметил Артура.

Кривошапкин не знал, сколько ему лет. Наверно, года два или три, не больше. Он увидел "Вирджинию", и засмеялся, и от смеха мягко так завалился на спину…

Женское тело тому виной или что-то другое — то, что Кривошапкин так долго и успешно гнал и скрывал от себя самого, забегая перед свиданием с очередной красоткой в аптеку — но так захотелось вдруг взять этого малыша на руки! Взять и больше никому не отдавать!

— Он вам понравился? — тихо, с надеждой спросила Зинаида, проследив взгляд Артура.

Он отвернулся.

Молча пошёл по коридору назад, к кухне.

Ну, понравился, и что? Что может дать он, Артур Кривошапкин — или Вирджиния Миллер? Что он может дать этому крошечному мулатику, так похожему на детские фото Артура… пройдёт ещё дней пять — а то и меньше — и этого тела не станет, а то, что осталось от Кривошапкина в мгновение ока очутится снова в шале…