Жаль, что его отца нет поблизости!

Пять минут сорок пять секунд. Тарас встречает нас на выходе. Интересоваться, где он был и что делал, я не собираюсь. Передаю Стасу команду готовности.

И тут…

Уйти тихо нам уже не удастся. Раздается вой тревожного сигнала, над деревьями, беззвучно в сплошном гуле, машут крыльями всполошившиеся птицы.

Шесть минут тридцать секунд. Я – впереди, Дарил с ношей на плече – за мной. Заметив движение, вскидываю парализатор, краем глаза вижу, как падает Фарих. Тарас бьет жестко, не жалея, да тот и не сопротивляется. Такого он от нас не ожидал.

Потом скажет спасибо. Теперь вряд ли кто заподозрит, что именно он открыл нам доступ. А камеры слежения… камерами занимался Костас, так что они не станут свидетелями его предательства своей семье.

Семь минут… Мы не уложились, но это не повод опускать руки. Ограда остается позади. С площади у башни Верности доносятся крики. Я вижу, как к нам бегут местные стражи порядка, перевожу парализатор на минимум. Лишних проблем нам не надо.

Из-за ближайших деревьев выступают две фигуры, преграждая путь… Лица закрыты черным. Оружие в моих руках ощущается приятной тяжестью, но прежде чем я пускаю его в ход, парочка расступается, пропуская нас.

Что бы это значило, думать буду потом, пока просто пользуюсь возможностью.

Дарил пролетает мимо, Тарас чуть задерживается рядом со мной, но я взглядом показываю ему на кар. Сейчас нам нужен талант ангела, чтобы оказаться вне зоны перехвата раньше, чем ее перекроют.

Один из той парочки неожиданно оборачивается, мне кажется, еще миг, и я узнаю незнакомца, но Дарил орет что-то нечленораздельное, и я заставляю себя разорвать ниточку, что связывала нас.

Кем бы он ни был, я его найду.

Индарс смотрел на экран и улыбался. «Зверь», под ни чем не примечательным названием «Строптивица», только что запросил разрешение на взлет.

Она справилась, хоть в какой-то момент он и испугался. Укрытая хинаром рабыни, Таши казалась такой хрупкой.

– Мой император… – посмел поторопить его верный. Диспетчера ждали повеления Великого песчаного льва, как прозвали императора стархов его враги.

Но тот медлил. Понимая, что, сказав «да», тут же начнет сожалеть об этом.

Он желал эту женщину. Видеть, слышать, обладать. Не одну ночь, каждую из тех, которые у него еще остались. И не только ночь, он был бы счастлив отдать ей и отпущенные ему дни.

Но жизнь оказалась к нему жестока. Он мог многое, кроме того, за что был готов пожертвовать собой.

– Дать разрешение на взлет, – хрипло выдавил он из себя. Верные не осудят за мгновение слабости, для них император безгрешен. И не заметят влажного блеска глаз. – И передайте генералу: птичка вылетела из клетки.

– А капитан…

Прежде чем ответить, Индарс бросил на экран последний взгляд. Еще можно было передумать, но его успокаивала мысль о том, что точка в одной игре означала всего лишь начало другой.

– Капитан… – задумчиво повторил император. – Он лучше других сумеет объяснить Орлову, что эта девочка шуршанию кредитов предпочтет свободу. И… дружбу.

Сказал и подумал, что его это понимание не остановит. Он отпустил ее сегодня, но только для того, чтобы завтра начать выстраивать новую ловушку.

Свой хатч они еще не закончили.

– Прошу, – я сделала широкий жест рукой, предлагая Таласки войти первым. У меня он еще не был. Я обещала ему отдельную каюту, а не свободу передвижения.

– Как Лили? – входя, обернулся он ко мне.

А то не знал…

Впрочем, кое о чем действительно не знал. Не думала, что для него это имело значение.

– Физически – нормально. Похоже, Шахин запретил портить товар, насилия не было.

Я собрала всю волю в кулак, чтобы не показать, настолько задела меня подоплека вопроса. Но опять забыла, что с этим мальчиком тягаться не стоило.

– Я сказал что-то не то?

В общении со мной он предпочитал прямолинейность. Иногда она ставила меня в тупик.

– Для твоего друга имеет значение, невинна она или нет? – решила я последовать его примеру.

Глядя на выражение растерянности на его лице, поняла, что метод действенен. Странно, что я раньше им не пользовалась.

– Мне трудно понять, с чего ты сделала этот вывод, но мой ответ – нет. Тем не менее лично я рад, что насилия не было. С их отношением к чистоте брака она бы чувствовала себя виноватой.