— Ну что, поняли, что такое подчиненные? — также с насмешкой спросила тифлингесса. — Даже т’сареш к свободным так не относятся, как их рабы. Кровососы нас хоть и считают скотом, но скотом опасным, скотом, который может огрызнуться. Так смотрят охотники на диких кабанов. К нам, тифлингам, относятся как к дикой разновидности нааров, те реально опасны, запросто могут задрать охотника. А эти… Тьфу… Их сражаться в принципе не научить. Да и на меня смотрят… В Десяти городах я бы за такой взгляд мужику яйца оторвала и съесть заставила, а бабу обрила бы налысо. Во всех местах. Сами-то, можно подумать, все красавцы писаные. Хаос, да у нас даже те, которые мальчиков предпочитают, на меня так не реагируют.

Насчет красавцев-то да… Тут Шелли была права абсолютно. Нет, на вкус и цвет все фломастеры разные, но кому могли понравиться эти… Ну ладно, люди. Я-то по нашим меркам не особо высокого роста, метр восемьдесят два, но эти какие-то совсем мелкие, мне до плеча не достают, наверное. Узкие плечи, впалая грудь. Лица же… не знаю, как описать, на языке слово «вырожденцы».

— Это ужасно, — шепотом сказал священник. — Господи, укрепи меня в мыслях моих, дай мне силы пройти путь, ниспосланный тобой, и достойно выдержать испытания…

— Потапыч, уводи Шестого в фургон, — шепотом приказал я, — и делай, что хочешь, хоть связывай, хоть по голове бей, но чтобы, пока не уедем, он не высовывался…

Пулеметчик обнял отца Якова за плечи и увлек за собой. Остальные подавленно молчали. Стингер тряхнул головой:

— Н-да, качественно им мозги промыли. Майор, тебе не кажется, что это идеал общества для наших политиков? Шелли, я надеюсь, они нас не понимают…

— Ну, вас-то точно не понимают, — ответила девушка. — А я говорю на северном диалекте, его даже наша охрана вряд ли знает, местные же только имперский т’сареш понимают. Можно подумать, им тут кто-нибудь учителей нанимает. Да и имперский-то внушают исключительно по минимуму, чтобы хозяина понимали. Да, а у вас что, т’сареш тоже имеют своих подчиненных? Вы же говорили, что они у вас прячутся…

— Если бы вампиры, — тяжело вздохнул я, — в том-то и беда, что такие же люди, почему-то считающие, что им все должны подчиняться…

— Ну, в любом обществе должен быть главный, — пожала плечами Шелли, — иначе просто не выжить. Да и от природы кто-то способен на большее, кто-то на меньшее, от этого никуда не уйти, что тут сделаешь-то…

— Так-то оно так. Твоя правда. Вот только те, кто нами правит, очень хотят, чтобы их приказы выполнялись без всяких раздумий и рассуждений… Ну вот как эти подчиняются т’сареш. Более того, кое-что внедряют, пытаются разучить людей думать, правда, обходиться им приходится без ментальной магии…

— Ладно, командир, мы-то вроде как пока избегаем этого оболванивания, ты сам-то когда последний раз зомбоящик включал? У нас, слава богу, был выбор, и мы его сделали, — толкнул меня кулаком в бедро Стингер. — Шелли, может, воды наберем, у нас один бочонок остался, но раз все равно остановились… Я тут колодец заметил.

— Да, можно.

— Тогда мы с ребятами займемся.

— Погоди, не надо, — остановила моего зама тифлингесса. — Просто достаньте пустые бочки и поставьте в сторонке на землю. Потом погрузите.

— Да ладно, мы и сами справимся.

— Не надо, я сказала, еще зацепите случайно кого-то из этих, тут такое начнется…

Вот зря она это сказала. Стингер теперь из принципа кого-нибудь пнет.

— Капитан, не сметь, убью, — тихо прошипел я.

— Командир, ну не идиот же я, — также тихо ответил Стингер, — мы пойдем, вытащим, свистнешь нам потом, когда обратно грузить.

Капитан дернул Комара за локоть, и они трусцой убежали за бочками. Шелли же громко свистнула, привлекая внимание т’сареш, и крикнула:

— Сердент, уважаемый! Мне бы еще воды набрать, мои слуги достали емкости.

— Да, госпожа, — ответил т’сареш и пнул пробегающего мимо человека. Тот моментально упал на колени и стал выслушивать приказы. Я тихонько толкнул локтем Шелли:

— А что бы было, если б мы зацепили кого-нибудь из этих?

— Истерика как минимум, упал бы на землю, начал бы колотиться, орать, что его тронул нечистый, что он не достоин служить повелителям, ну и так далее. — Шелли зло тряхнула головой. — Вот сколько раз видела их, но никак привыкнуть не могу. Да, насчет нашего спора, извини, я опять не подумала. Давай забудем. Не было никакого спора.

— Да ладно. Расскажу я тебе, кто такой черт. Как-нибудь… — Я обнял девушку и осторожно погладил ее плечо. — А у поэта, ну, который сочинил ту песенку, которая тебя так заинтересовала, есть и другие стихи, получше.

— А я и в самом деле покажу вам танец, когда вылечусь. — Шелли плотнее прижалась ко мне. — Слушай, а почему ваш жрец так странно отреагировал? И зачем ты приказал увести его?

Я просто не знал, что ответить. Может, ей рассказать про основы нашей религии? Но вот в моем изложении звучать это будет, наверное, несколько… предвзято, что ли. Начать с того, что в Бога я не верил. Вообще ни в какого. Ну работа у меня такая. Как-то трудно верить в божество, которое за твою работу стопроцентно гарантирует вечные муки после смерти. И ведь то дело, которое я делал, оно нужно, для моей страны, для людей, которые в ней живут… А потом, я же так или иначе, но интересовался историей, причем военной. И в отличие от наших верующих примерно представлял, сколько крови было пролито во имя всепрощающей и миролюбивой религии. А правило подставить вторую щеку у меня вообще поперек горла стояло. Но у каждой монеты есть две стороны. Некоторые священники действительно верили в то, что проповедовали, и реально помогали людям. Ладно там вещами, или деньгами, или участием, так ведь действительно души лечили…