— Я все помню, — тихо ответила Каллик, крепче прижимаясь к нему. — Там, на льду, было красиво, хорошо и безопасно. И мы играли в снегу, а мама присматривала за нами… Помнишь, как ты был свирепым моржом и гонялся за мной?

Они остановились, и Таккик вдруг с каким-то сдавленным всхлипом уткнулся носом в шерсть сестры. Каллик показалось, будто сердце ее одновременно переполнилось счастьем и разорвалось от боли. Никогда еще она не видела Таккика таким несчастным — и все-таки в этом грустном медведе Каллик узнавала своего веселого, славного и любимого братишку.

Вода тихонько журчала по светлым камушкам на дне реки. Таккик с сопением вошел в реку, шлепая широкими белыми лапами.

— Ничто уже больше не будет, как раньше, — грустно вздохнул он. — Все прошло. Лед ушел. — Он сгорбил плечи и зашлепал следом за остальными.

Каллик в отчаянии смотрела ему вслед. Почему он не может довольствоваться тем, что есть? Разве он не рад, что они теперь снова вместе? Вот Токло потерял и мать, и брата; Луса сама покинула свою семью, а Уджурак вообще никогда не говорил о своих родных, так что, может быть, их тоже нет в живых. Вот и получается, что из всех них они с Таккиком самые счастливые! И еще у них есть друзья — хорошие, верные друзья! — совсем непохожие на Салика и мерзких медведей, с которыми Таккик водил дружбу раньше. Выходит, сейчас у них все хорошо, и будет еще лучше, когда они доберутся до края Вечного льда!

Прохладный ветерок перебирал шерсть Каллик, принося с собой незнакомые запахи огнезверей, мягколапых и их странной, горелой еды. Дрожь тревоги пробежала по телу Каллик. Опасно находиться рядом с мягколапыми! Она заметила, как шедшая впереди Луса остановилась и задрала черный нос, принюхиваясь. Наверное, маленькая черная медведица тоже узнала эти запахи.

Сорвавшись с места, Луса бросилась к Каллик, но на бегу еще раз остановилась и принюхалась.

— Я уверена, что тут где-то рядом берлога плосколицых! — пропыхтела черная медведица. — Причем большая берлога — чуешь, как пахнет? И еще тут где-то притаился один огромный огнезверь или много маленьких, у меня просто нос щиплет от их запаха!

— Кажется, я понимаю, о чем ты, — кивнула Каллик. — У меня тоже в носу першит.

— Вот видишь! — обрадовалась Луса. — Не понимаю, как плосколицые могут жить рядом с такими вонючками? Когда я прохожу рядом с огнезверями, мне хочется зарыться носом в листья и стоять так, пока они не убегут.

— Нужно выяснить, откуда доносится запах, и обойти это место стороной.

— Если только… — начала было Луса, но тут же замолчала, а потом неуверенно сказала: — Но вообще-то у них может быть еда. — Она смущенно посмотрела вслед удаляющимся Токло и Уджураку. — Я просто хотела сказать, что мы все голодные, а значит, не должны быть особо разборчивыми. Если есть еда — надо ее брать, какая бы она ни была.

— Луса! Каллик! — окликнул их Токло. Впереди ручей поворачивал налево, огибая высокий, поросший травой холм. Уджурак и Таккик вошли в воду и принялись жадно лакать. Странный оранжевый свет озарял стоявшего на холме Токло. Каллик знала, что это не солнце, потому что огромный оранжевый диск висел за деревьями вдали. Медведицы торопливо помчались к друзьям.

— Смотрите! — кивнул носом Токло.

Страх и волнение переполняли сердце Каллик. На самом краю неба вырисовывались зубчатые силуэты гор с заснеженными вершинами. Даже отсюда были отчетливо видны дымки, курившиеся над горами.

— Дымная гора! — прошептала Луса. — Мне казалось, старый медведь говорил об одной горе, а тут их вон сколько!

— А я говорил, что старый дурень сам не знал, что болтает, — процедил Таккик.

— Таккик, не надо так говорить, — всполошилась Каллик.

— Но это же правда! — буркнул Таккик. — Он тут никогда не был!

— Какая разница — одна гора или куча? — хмыкнул Токло. — Мы идем вдоль реки.

— Квопик был прав! — тихо сказала Каллик. — Смотрите, вот же она — Большая река!

У самого подножия горы полыхала багрянцем заходящего солнца широкая полоса воды. Приглядевшись, Каллик увидела приютившиеся по ее берегам берлоги мягколапых. Плавающие огнезвери, изрыгая облака смрадного дыма, носились по реке.

— Ох, как далеко! — вздохнула Луса. — Даже до Большой реки еще идти да идти, а потом нужно переплыть на другой берег… Отсюда кажется, что это невозможно.

— А нечего отсюда смотреть, идти надо, — буркнул Токло. Казалось, его единственного из всех нисколько не страшило расстояние. — Шаг за шагом, день за днем — так и придем. Разве ты не помнишь, как искала меня?

Каллик посмотрела на бурые камыши, неопрятной шерстью торчавшие внизу. Река прокладывала себе дорогу сквозь них и исчезала под огромной Черной тропой. Неподалеку от того места, где стояли медвежата, на другой стороне заболоченной низинки, стояла длинная и низкая берлога мягколапых, содрогавшаяся от какого-то непонятного шума.

— Сначала надо пройти мимо этого, — пробормотала Каллик.

Одинокая берлога торчала возле самой Черной тропы. Огромные огненные шары, стоявшие у нее на крыше и висевшие внутри за отверстиями в стенах, ярко озаряли гладкую черную землю вокруг. На черной земле, бок о бок, стояли громадные огнезвери. Глаза их были погашены, наверное, звери спали. Каждый из них был вдвое больше взрослого медведя, вставшего на задние лапы, у них были серебристые тела и длинные, красные или черные, морды. Каллик решила, что это какая-то особая порода огнезверей.